Чтение онлайн

Нет. Не надо о том вспоминать.

Вставив ключ обратно в замок зажигания, Мейсон осторожно выбрался из машины и обошел ее спереди.

Обе передние шины лопнули.

Оглядывая дорогу позади, Мейсон увидел сверкавшие на солнце осколки стекла. Как он только мог не заметить? Он выругался и ударил кулаком по капоту.

Теперь придется найти другую машину. Это несложно. Неподалеку наверняка с десяток автосалонов. У Мейсона был большой выбор. Он мог позволить себе любой «Хаммер» или «Порше». Но он никогда не интересовался шикарными машинами. Он не видел разницы между пятью и шестью цилиндрами. К тому же дорогой автомобиль наверняка будет быстрее сжигать бензин — значит, придется чаще останавливаться. Мейсон не доверял заправкам. Они прямо на виду, и там может ошиваться кто угодно. Нет, ему нужна просто исправная машина — с шинами и всем остальным.

Стоять посреди перекрестка было опасно.

Сколько времени пройдет, прежде чем его обнаружат?

— Нужна помощь?

Мейсон резко обернулся и выставил перед собой руки, но одного взгляда на того, кому принадлежал голос, хватило, чтобы Мейсон расслабился. Человеку было лет семьдесят. Седые волосы аккуратно зачесаны назад. На нем был костюм, вышедший из моды еще в пятидесятые — как и галстук, и красный носовой платок в горошек, выглядывавший из кармана. Старик опирался на костыли.

— Не хотел тебя пугать, — сказал он. — Но не думаю, что сейчас можно с кем-то поздороваться без того, чтобы привести его в ужас.

— Да уж, — отозвался Мейсон.

— Думаю, ты без труда сделаешь вывод, что я никакой опасности не представляю, — произнес старик, в доказательство постукивая костылями по земле. — Надеюсь, ты тоже. Никогда прежде не видел, чтобы так суетились из-за какой-то поломки — теперь, когда вокруг тысячи ничейных машин. Так что, думаю, ты вполне человек.

— Я нормальный, — сказал Мейсон. Он захотел чем-то это доказать, поэтому медленно повернулся, показывая, что ничего не прячет за спиной или в рукаве.

— Нормальный, ха! — Старик засмеялся. — Разве сейчас можно назвать кого-то нормальным?

— Может, и нет.

Старик повернулся на костылях и оглядел дорогу.

— Не знаю, как ты, а я не особенно люблю торчать на виду. Я живу на этой улице. Почему бы тебе не зайти в гости? Я поставлю чай и приготовлю завтрак, и мы придумаем, где тебе раздобыть машину. Что скажешь?

Мейсон взглянул на сдутые шины автомобиля, который он подобрал возле Драмхеллера. Свою собственную машину он оставил на обочине в Роузтауне. Это решение далось ему с трудом. Сейчас такая привязанность к машине казалась глупой. Это просто кусок металла, в котором при повороте ключа двигаются всякие причудливые механизмы. Мейсон не мог вспомнить, почему машина так ему дорога. С того момента, казалось, минули тысячи лет. Мейсон просунул руку в окно и вытащил сумку, которую собрал в то утро, когда поджег свой дом. Из-под солнцезащитного козырька он достал фотографию, которая некогда лежала у него в кармане. Мейсон с мамой радуются солнышку.Радостный, счастливый Мейсон. Когда он успел повзрослеть?

— Пойдемте, — сказал он.

— Меня зовут Уинстон Твиллинг, — представился старик. — Но все называют меня Твигги. По крайней мере, называли. Сейчас-то меня уже никто никак не зовет.

— А я Мейсон Дауэлл.

— Рад познакомиться. Жаль, что при таких обстоятельствах. Увы, сейчас не все могут себе позволить есть пироги да плюшки. Но у меня есть хороший чай. Стащил его из супермаркета на этой улице. У них там целый отдел посвящен чаю, кофе и подобным приятностям. Раньше я туда не заходил — цены там грабительские. Но за все приходится платить. По крайней мере, в последние дни. Что уж тут жаловаться.

Спустя двадцать минут Мейсон сидел на единственном стуле в однокомнатной квартире Твигги. Старик возился с газовой плитой, которая теперь работала на бензине. Мейсон зевнул в кулак. Ему все реже удавалось как следует выспаться. Твигги же выглядел так, будто он-то спал сколько хотел. Его глаза так и горели.

Жилище Твигги смахивало скорее на музей, чем на обычную квартиру. Шкафы ломились от самых разнообразных вещей. Тысячи книг, блокнотов, статуэток и безделушек заполняли каждый уголок. На стенах были развешаны карты мира. Карты Солнечной системы. Карты метро и каких-то маленьких городков. Мейсон видел рисунки и картины, по большей части с изображением пейзажей — водопадов, пляжей, джунглей, каньонов, древних руин. Были здесь и снимки людей, пришпиленные к стене кнопками и булавками; они перекрывали друг друга и складывались в огромный коллаж.

По углам были свалены папки и газетные вырезки. Даже на кухне стояли коробки с книгами, подпиравшие холодильник и дверцы буфета.

Мейсон ощутил легкую клаустрофобию, зато Твигги чувствовал себя здесь как рыба в воде.

— Мы были поколением, которое нажимало на кнопки, — говорил Твигги. — Нам никогда не приходилось трудиться, чтобы что-то получить. Все что угодно было от нас на расстоянии вытянутой руки. Проголодался? Кидаешь еду в микроволновку и нажимаешь на кнопку. Хочешь пить? Запускаешь кофемашину. Были кнопки для лифта, для телевизора, для сигнализации — черт побери, что бы мы ни придумали, находился кто-то, кто изобретал для этого кнопку. Но я не из тех старперов, которые бормочут, что во времена их детства мир был лучше. Не был. По крайней мере, еще несколько недель назад. А с сегодняшним днем ничто не идет в сравнение, правда? Хуже уже не придумаешь.

Мейсон кивнул. Он покосился на стопку книг, которая рисковала опрокинуться при первом же дуновении ветерка. В квартире у Твигги было не грязно — но и чистой ее нельзя было назвать. Вымытые тарелки были аккуратно расставлены на полке, белье выглядело свежим. Но при этом все казалось старым, блеклым, изношенным. Мейсон не смог удержаться от мысли, что такое место должно навевать тоску на своего обитателя.

Твигги заметил, как он озирается.

— Да, не ахти что, но это мой дом. Я давно тут живу. Думаю, при желании я нашел бы себе уютную квартирку в самом центре. Сейчас вокруг полно отличного жилья, которое только и ждет, чтобы в него кто-нибудь заселился. Я мог бы провернуть неплохое дельце.

Мейсон кивнул. Его внимание привлек раздавленный жук на потолке.

— Но этой мой дом. Я с ним сроднился. Я тут живу уже тридцать с лишним лет. Уже давно мог бы переехать, но мне не хочется. Я люблю книги и ценю простую жизнь. У меня никогда не было ни жены, ни детей, только работа — и мне этого хватало. Даже когда ушел на пенсию, я не захотел переезжать во Флориду — или куда там стремятся нынешние старики. К тому же ты представляешь, во сколько обойдется перевезти весь этот хлам!

— А где вы работали?

Чайник засвистел, и Твигги отключил конфорку. Он разлил кипяток по кружкам с необычного вида чайными пакетиками. Для одноногого человека двигался он на удивление ловко. Балансируя на одном костыле, Твигги поднял кружку и поставил ее перед Мейсоном, не пролив ни капли.

— Я был профессором социологии в университете, — сказал он, возвращаясь на кухню. Он взял пачку печенья и кинул на кровать, прежде чем вернуться с собственной кружкой. — Зря удивляешься — мы, чокнутые профессора, всегда так потрепанно выглядим. Думаю, всклокоченные волосы и твидовые пиджаки — наши неотъемлемые атрибуты.

— Круто.

— Еще как, — подтвердил Твигги. — Я специализировался на упадке, на разрушении цивилизаций. Как ты можешь догадаться, недавние события вызвали у меня профессиональный интерес.

За окном раздался крик, и Мейсон резко дернулся, пролив на рубашку горячий чай. Он выругался, вскочил на ноги и оттянул ткань, чтобы не ошпарить кожу.

Твигги прыгнул к окну и отодвинул штору, чтобы глянуть наружу.

— Не знаю, кто это — один из них или какой-то бедолага. Вряд ли мы можем чем-то помочь.