Чтение онлайн

Леонард стоял рядом с ним на балконе, и на лице его было презрение вперемешку с ужасом. Должно быть, он и вправду считал Веторио дьявольским отродьем, как и черную птицу.

— Всех переклюю! — подумала я разъяренно, — прямо тут разденусь и всех прикончу!

И уже начала, пробираясь сквозь толпу, расстегивать манжеты. Мы вышли вперед одновременно: я и Арчибелла.

— Во-о-он! — завопила она гневно, — все вон отсюда! Не смейте к нему прикасаться! Убирайтесь все!..

— Не мешай нам, Белла, — барон Нестри невозмутимо оттащил ее в сторону, — разве ты не видишь, что он служит птице!

— Пусти, мужлан!

Веторио, казалось, не понимал, что происходит, он смотрел на всех удивленно и только медленно пятился всё дальше в темноту. "Связать его и сжечь!" — орали в толпе.

Нестри я оторвала от маркизы с нечеловеческой силой и швырнула его под ноги этой тупой, пьяной толпе. Я всегда его ненавидела, а теперь и подавно. Человек десять упало, как если бы на них кинули бревно.

— Что стоишь?! — крикнула я Веторио, — защищайся!

Он пригнулся от просвистевшего камня.

— Лучше уйди, Веста. И Беллу забери.

— Что б они тебя растерзали!

— Я не стою такой заботы…

Второй камень просвистел у меня над ухом.

— Сейчас увидишь, что я с ними сделаю, — сказала я.

Я была готова на всё, но выдавать себя мне, слава богу, не пришлось. Две женщины и безоружный Веторио толпу остановить не могли. Но когда появился Конрад с оголенным мечом и встал, загородив нас своей широкой спиной, все остановились и смолкли. Сапоги у него были мокрые: вытаскивал лодку, рукава засучены, на руках вздувались могучие жилы. Как я обожала его в эту минуту!

— В чем дело? — спросил он грозно, — почему меня не спросили?

— Послушай, Конрад, — замялся Нестри, — этот человек слуга дьявола…

— Он мой и больше ничей. А я пока не дьявол.

— Он сатанинский выродок! — крикнул издалека Битенни, — он умрет!

— Не раньше, чем я, — сказал Конрад, он был в ярости, — ну?! Кто самый смелый?!

Смелых не нашлось. Толпа стала потихоньку таять. Мы стояли с Арчибеллой обнявшись и молча ждали, когда это всё закончится. Наконец мы остались вчетвером.

— Ну и свиреп ты, Конрад, — пошутил Веторио нервно, — одним своим видом всех распугал!

Я, было, вздохнула с облегчением. Но тут Конрад повернулся, переложил меч в левую руку и ударил Веторио по лицу с такой силой, что рассек ему губу.

— И когда ты прекратишь паясничать всем в угоду?! Шут балаганный!

Веторио утерся. Во взгляде его всего на секунду я заметила то самое разочарование, которое видела сама в спальне Филиппа. Видела и потеряла его навсегда.

— Хороший удар, — сказал он усмехаясь, — но ваш брат это делает значительно лучше, господин барон, — сразу видно, что у вас мало практики.

У Конрада слов для ответа не нашлось. Он стал хмуро вставлять меч в ножны. Мне показалось, у него дрожат руки. Веторио повернулся к нам спиной и побрел куда-то в темноту, в сторону леса.

— Ты его потерял, — сказала я Конраду.

— Ненавижу его рабские замашки!

— И поэтому обращаешься с ним как с рабом?

— Черт возьми… — пробурчал он.

Я пошла за Веторио. Он сидел совсем недалеко на траве, обняв коленки и положив на них подбородок.

— Я сейчас приду, Веста, — сказал он, не давая мне произнести ни слова, — всё в порядке, ничего не случилось… только отдохну от вас ото всех. На вот, отдай Конраду.

Я взяла сложенную вчетверо бумажку. Мне хотелось сказать ему, что я люблю его без памяти, что это я спасла его от огня, и буду спасать всегда, пока хватит сил…

— Иди, Веста. Иди!

Конрад был уже за столом. Бледная Арчибелла пила вино и стучала зубами о кубок, тоже, похоже, переволновалась. Леонард был хмур, Корнелия возбуждена, только Фолио Тифонский был сонно невозмутим и всем доволен. Я протянула Конраду бумагу. Он с удивлением ее развернул.

— Я выполняю обещания, — усмехнулся герцог, — если б этот парень сгорел, ваши долги сгорели бы вместе с ним.

Это была долговая расписка Леонарда.

20

— Я недоволен тобой, — сказал Мим у меня в мозгу.

Я вздрогнула и уронила вилку.

— Где ты?!

— Иди к реке.

Я встала и пошла к реке. К тому месту, где недавно выходила из воды. Мим ждал меня, сидя на бревне, на песке перед ним чернело костровище. Приближался рассвет.

— Ты так рано, Мим!

На самом деле у него было какое-то длинное имя, но я не могла его произнести.

— Потому что ты ведешь себя недопустимо, — сказал он, — тебя одолевают сильные эмоции, ты уже показалась людям и собираешься пренебречь своими обязанностями.

— Неправда…

— Правда. Мне лгать нельзя, Веста.

— Что же мне делать?

— Помнить, кто ты. И не отступать больше от правил. Иначе с тобой будет то же, что и с Севелиной с Кренгра.

— А что стало с ней?!

— Мы нашли ей замену. А так как ей было уже за двести лет, она умерла сразу же.

— Значит, ее больше нет?..

— Тебе тоже не стоит никого любить, тем более что объект, который ты выбрала, этого не достоин.

— Это мне самой решать, достоин он или нет!

— Ты ничего не решаешь, Веста. Ты либо черная птица, либо — ходячий труп. Твой возраст ведь превышает продолжительность жизни на этой планете.

— Я в это не верю, — сказала я.

Мим не собирался меня жалеть.

— Когда поверишь, будет поздно. Впрочем, я здесь не для того, чтоб угрожать тебе. А чтобы тебе помочь.

— Чем?

— Я могу избавить тебя от твоих эмоций. И от любви в том числе.

— Нет!

— Ты же этого хотела.

— Нет… теперь не хочу.

— Но тебе придется с этим справиться.

— Я знаю. Я справлюсь.

— Сама?

— Сама, — сказала я хмуро, Мим загнал меня в полный тупик.

— Мне, конечно, было бы спокойней, если б ты стала прежней, — сказал он.

— То есть настоящим ходячим трупом?

— Рассудительным, хладнокровным человеком. Но раз ты не желаешь, я не могу тебя насиловать. Живи, как хочешь, но знай, что за свое неповиновение ты расплатишься. Это не угроза, Веста. Это неизбежность.