Чтение онлайн

— Мне нужно домой, — выпалил я, борясь со смущением. Не мог же я признаться, что устал. Это не по-мужски.

— Ты устал? — спросил ты с озабоченным видом и приложил мне руку ко лбу, как будто я ещё и успел простуду подхватить. — Что сразу не сказал?

Мне стало стыдно, что моя ложь не удалась. Я бы мог продолжить убеждать тебя, что мне и правда надо домой, потому что завтра рано вставать или что-то подобное, но что-то мне подсказывало, что ты раскусишь моё враньё на раз-два. Как говорится, ври да не завирайся. Я молча признал поражение и кивнул.

— Жалко, — сказал ты с лёгким разочарованием в голосе. — Но хорошо же погуляли?

[i] Shade с английского — тень.

До концерта в ночном клубе время пролетело незаметно. Мы собирались по пять раз в неделю на репетиции, так что про танцы с Джеммой пришлось забыть. Не то, чтобы я сильно сожалел, хотя танцевать мне нравилось, но теперь постоянно испытывал чувство неловкости, когда встречал свою девушку. В прочем, этот статус сохранялся лишь формально, потому что за эти несколько недель наше общение ограничивалось лишь короткими приветствиями и смущенными взглядами.

В группе меня по-прежнему игнорировали, но я хотя бы уже не считался пустым пространством. Со мной даже разговаривали вот только исключительно «по делу». Как только репетиция заканчивалась, про меня напрочь забывали. То, что началось со злого розыгрыша, как мне казалось, на один вечер, переросло в молчаливый протест. И самое странное, что я даже толком не знал причину. Нет, понятное дело, что я отстойно выступил в баре, не успел вписаться в коллектив, да и вообще я так себе человек, но всё равно хотя бы повод-то ясным должен быть! Но никто не удосужился мне о нём хотя бы намекнуть.

Наверно, если бы не ты, то меня бы уже выкинули из группы. Иногда я думал, что, может, оно бы было и к лучшему, потому что терпеть такое отношение каждый вечер было неприятно. Засыпать под мысли о том, что я ужасное ничтожество, постепенно становилось моей привычкой. Как с таким самомнением идти на сцену, я не знал и боялся этого всё больше и больше по мере приближения часа икс.

Клуб располагался не в самом элитном районе города, но всё равно это был настоящий клуб, следовательно, и настоящий концерт. Мы прибыли за час до начала. Нам предоставили небольшой уголок в общей гримёрке. В этот вечер должны быть выступать наравне с нами ещё восемь рок-групп.

Ты забрал меня от моего общежития в шесть вечера, откуда мы на такси поехали в тот самый салон татуировок, в котором мне уже некоторое время назад сделали «неудачный» грим. Мне было любопытно, для чего мы приехали именно сюда, но у тебя было такое лицо, будто ты задумал нечто грандиозное. По опыту я уже знал, что в такие моменты тебе лучше не возражать. В идеале даже не разговаривать.

Меня усадили на кресло, накрыли покрывалом, и незнакомая женщина принялась гримировать меня, причём с тобой она переговорилась всего-то парой фраз. Наверное, вы договорились заранее. Несколько минут женщина тёрла моё лицо разными кисточками и поролоновыми подушками, а потом так долго раскрашивала меня, что я успел и почувствовать себя холстом, и даже задремать. Мне даже померещилось, что я уже на сцене перед толпой народа, которая свистит и улюлюкает, а я стою и не понимаю, что мне надо делать.

Когда меня выпустили из кресла, на часах было уже без пятнадцати восемь. То есть, всего час с четвертью до начала концерта. Меня прошибло холодным потом — мы же опоздаем! Я не преминул сообщить тебе о своих опасениях, но ты лишь отмахнулся: успеем.

После салона мы заехали к твоему дому. Ты ушёл за какими-то вещами, а я остался в такси, нервничать от созерцания быстро бегущей по циферблату минутной стрелки и удивляться, почему водитель машины не пялится на меня во все глаза. Я бы на его месте хотя бы поинтересовался, куда это я собрался в таком гриме, но ему, похоже, было наплевать. Я убеждал себя тем, что, наверно, он видел много чего и поинтереснее на своём веку, а дело вовсе не в том, что я и в правду пустое место.

Ты вернулся с увесистым чёрным пакетом, который бросил между нами на заднее сидение.

К клубу мы подъехали ровно в восемь вечера. У запасного хода, среди припаркованных автомобилей, из которых вылезали другие участники концерта, нас ждали Росс и Мона. Ты поздоровался за руку с Россом и смял в объятиях свою подружку.

— Блин, а Тейт будет? — спросил Росс. — Уже время поджимает, а ещё нужно отметиться.

За прошедшие недели я уже привык к такому отношению, инициируемому в первую очередь Нильсом, но чтобы обо мне говорили в третьем лице при мне — это было что-то новое.

— Нет, его не будет, — сказал ты, после чего я почувствовал себя совсем глупо. Зачем тогда меня гримировали. Или они собираются и на сцене демонстрировать, что я для группы никто?

На лице Росса появилось недоумение. О чём думала Мона, я не мог предположить, потому что она стояла в обнимку с тобой и, соответственно, ко мне спиной.

— А как без него?

— За него будет Шейд, — ты обернулся ко мне, схватил за руку и подтолкнул к Россу.

Я не знал, на самом деле Росс не опознал меня или у него проснулся отличный актёрский дар. А потом до меня дошло, что раз я выглядел по-другому, то и вести себя должен иначе. Поэтому я сделал высокомерный вид и прошёл мимо вас всех по направлению ко входу в клуб. К счастью, ты догнал меня почти сразу, потому что куда идти дальше я понятия не имел.

Росс привёл нас в гримёрку и показал наш маленький уголок, состоящий из маленького приставного столика и потёртого кожаного дивана, заваленного инструментами, пакетами и верхней одеждой. На диване каким-то чудом поместилась и Лайк.

— Нильс сейчас придёт, — пояснила девушка ответ на вопрос, который, очевидно, был написан на наших лицах. Точнее, на твоём, Моны и Росса. Моё же лицо под слоем краски задревенело и не было способно выражать какие-либо чувства.

Мона переложила часть вещей с дивана на стол и устроилась рядом с сестрой. Росс ушёл искать Нильса, а я остался у стены, чтобы не попадаться под ноги другим хозяевам гримёрки. Их, кстати сказать, было человек пятнадцать.

— Чё стоишь, переодевайся, — ты сунул мне свой большой чёрный пакет в руки, а сам пристроился на подлокотнике рядом с девочками.

Я повертелся по сторонам, чтобы понять, переодевается ли здесь хоть кто-то ещё или я один буду выглядеть по-дурацки. Вдруг помимо гримёрки есть ещё какая-то комната для подобных целей? Наверное, мысль была бредовая, но я надеялся, что мне не придётся раздеваться при всех.

Так и не заметив, чтобы хоть один человек менял одежду, я с пакетом в руках быстрым шагом вышел в коридор в поисках уборной. Небольшое пространство напротив раковин оказалось подходящим местом для моих целей. Я дождался, когда выйдет последний посетитель и подпёр дверь забытым кем-то в уборной стулом.

В пакете оказалось пара синих джинсов, кожаная жилетка с заклёпками и высокие сапоги.

Я натянул на себя все эти вещи, оказавшиеся мне идеально по размеру, и подошёл к зеркалу. Зрелище в отражении предстало весьма необычное. Если забыть, чтоб под этой одеждой и слоем краски находился я, то я мог бы подивиться, как здорово выглядит человек в зеркале. Как настоящая рок-звезда.

Спихнув свою одежду в пакет, я убрал стул и вышел в коридор. На меня тут же презрительно покосились трое парней, попавшихся навстречу. Я постарался внушить себе мысль, что их взгляды относятся к тому, что я надолго заблокировал уборную, а вовсе не к моей личности. Кажется, помогло. По крайней мере, когда я вернулся к своим, то о тех ребятах я практически забыл.