Чтение онлайн

Тем временем Нильс представил нашу группу, немного поболтал с публикой и объявил следующую. На этот раз ты не стал задерживать меня, зато я не жаждал идти назад, уже успев вкусить «бремя славы» и заодно ломая мозг в поисках идеи для впечатления зрителей. Тебе даже пришлось напомнить, что меня ждут. Но я всё тормозил, понимая, что если я сейчас не выйду, то вообще сбегу и, в то же время, не понимая, как заставить себя вынести своё тело к людям.

— Давай помогу, — предложил ты, очевидно, видя моё замешательство.

Я решительно шагнул к тебе, ожидая, что ты скажешь лёгкий и эффективный способ произведения впечатления на публику. Ты толкнул меня к стене, а потом поцеловал в губы. Я сообразил, что происходит только через несколько секунд. Я толкнул тебя так, что ты отлетел к противоположной стене. В любой другой момент, я бы тут же ужасно пожалел о содеянном, попытался бы загладить свою вину, боясь потерять твоё расположение. Но тогда я был настолько зол на тебя, что даже не обернулся, а на сцене готов был совершить любые глупости. Психологический барьер пропал, и я понял, что могу делать, что угодно, люди всё равно там, внизу, и не помешают мне. Это был мой вечер.

Я схватил микрофон и поддался магии музыки. Мелодии в наших песнях, благодаря инициативе Нильса, имели сюрреалистическое звучание и вводили в лёгкий транс. Я закрыл глаза и впустил музыку в каждую клеточку своего тела. Стоять в одной точке и вопить под музыку я уже физически не мог, поэтому пустился в безумный пляс, наплевав, как нелепо я могу выглядеть со стороны. Я вспоминал движения, выученные на танцах с Джеммой, как раздевался по твоему заданию перед людьми в парке, как пел в школьном театре песни, созданные тобой. Зал для меня перестал существовать, сцена тоже. В моём мире существовал только я, музыка и слова. Я стал литературным героем песни, ожил в придуманной тобой реальности, и ничто другое было неважно.

Я вложил в своё выступление всю злость на тебя и отдал всю энергию. Со сцены я уходил на ватных ногах, не вполне понимая, где я и кто я, и мечтая только поскорее оказаться в постели.

Особенно ничего не изменилось с того вечера, да и не должно было. Всё, что я отдал залу, все те переживания, который испытал, растворились в суровой повседневности. Спроси меня кто-нибудь пару недель назад, я бы, не задумываясь, ответил, что человек, который выступал на настоящем рок-концерте, не может быть совсем таким же, какими являются остальные, обычные люди. Теперь же всё выглядело совершенно иначе. Концерт? Ну, и что? Подумаешь, всего один-единственный. Это ничего не значит. Я ни на грамм не лучше меня позавчерашнего. Даже, несмотря на то, что я выступал в составе твоей группы.

После концерта ни у кого из группы даже в голову не пришло остаться и досмотреть концерт из зрительного зала, как простые смертные. Ребята предпочли отправиться в бар отмечать событие. Я же слишком плохо себя чувствовал, чтобы присоединиться, да меня никто и не звал, если быть честным. Все ушли, а я как сидел в углу гримёрки на полу, так и пробыл там до тех пор, пока меня не выгнали сотрудники клуба. Плохо понимая, что мне нужно делать, чтобы попасть домой, я поплёлся по улицам города так и не смыв грим. Максимум, на что я оказался способным, это накинуть на себя пальто поверх всего, что на мне было.

Странно, но после того, чем ты угостил меня перед выступлением в баре, я чувствовал себя намного лучше. Может, именно поэтому так много музыкантов связывают свою жизнь с запрещёнными веществами и алкоголем? Что-то подсказывало, что мне это не поможет, но я всё равно заглянул в первую попавшуюся забегаловку, где заказал первое попавшееся горячее блюдо и несколько рюмок водки. Наверное, грим сыграл свою роль, потому что документы у меня даже не спросили.

Довольно быстро я заметил, что на мой нестандартный внешний вид почти никто внимания не обращает. Более того, меня самого, похоже, кроме официанта никто не заметил. Не знаю, чего я хотел, чтобы в меня тыкали пальцем и посмеивались или говорили «ух ты, вот это да». Но чуть дольше, чем мимолётный взгляд вскользь, я способен был вызвать, только в упор пялясь на прохожих. А в забегаловке и это не помогало.

Со своей едой я провозился не меньше получаса, ковыряя её и размазывая по тарелке, в надежде, что эти манипуляции пробудят аппетит. Просто так пить водку, наверное, не стоило, но что мне было делать, когда кусок в горло не лез. Я влил в себя спиртное, поперхнулся, запил водой из вазы с цветком, и покинул заведение с твёрдой уверенностью, что больше никогда эту гадость не попробую.

У меня появилось желание спрятаться в темноте, а потом выскочить на кого-нибудь из прохожих, тем более грим делал меня похожим на мертвеца. Я с трудом уговорил себя поймать такси и без приключений отправиться спать. Но, когда автомобиль проезжал в двух кварталах от твоего дома, я не выдержал и попросил остановить, хотя и знал, что тебя там точно нет.

Я нашёл самую плохо освещаемую скамейку и прождал часа два, пока не заметил тебя. Не знаю почему, но холода я не почувствовал, да и время пролетело быстро.

Я подкрался к тебе, спрятавшись за деревьями. Я хотел напугать тебя, но заметил, что ты не один. Наверное, это была Мона, в темноте было сложно понять. Я подождал, когда ты скроешься в доме, чтобы ты меня нечаянно не заметил, а потом пошёл пешком в общежитие.

Поскольку я совершенно не следил за временем, то ни грамма не удивился поняв, что общежитие закрылось на комендантский час. Почему-то меня это ни капельки не испугало и даже не расстроило. Я не хотел ни спать, ни пить, ни есть, хотя ещё недавно еле на ногах держался. Наверное, моя усталость была надуманной, иначе, как бы я так быстро отдохнул?

Я вернулся к твоему дому и, удивляясь не весть откуда взявшейся наглости, стал кричать твоё имя. Сначала с одной стороны дома, затем, обойдя его, с другой. Не то, чтобы я надеялся, что ты выглянешь в окно и пустишь меня к себе переночевать, просто в тот момент мне казалось, что я могу всё. То, что годами ограничивало проявление моих желаний, в этот вечер исчезло, и почувствовал себя совершенно свободным, независимым и всемогущим. Может, это выступление на меня так подействовало, а, может, и длительное ношение грима и воображение себя другой личностью. Причина меня не особо интересовала, зато ужасно хотелось проверить границы моего нового состояния.

Просто выкрикивать твоё имя довольно быстро показалось мне неинтересным, и я стал признаваться тебе в дружеской привязанности, рассыпаться в комплиментах твоему творческому гению и просто перечислять всё хорошее, что я о тебе думаю, не забывая пояснять, что ты мой, именно мой, а не чей-то ещё, друг. Я даже не столько обращался к тебе, сколько хотел, чтобы все жильцы этого дома знали, что у меня есть друг. Что ты — мой друг. Сам ты!

Первый окрик с пожеланием убираться восвояси раздался только, когда мне уже стала немного надоедать моя деятельность. В некоторых тёмных доселе окнах зажёгся свет. Я пригляделся, но ничего похожего на твой силуэт не заметил. Но ты вполне мог наблюдать за мной из темноты.

Я обогнул здание снова и покричал пару раз. Ты не мог не слышать меня, разве если только ты уснул мертвецки пьяным сном, в чём я сомневался. Жаль, я не знал, какое из окон твоё, иначе смог бы кинуть в него камнем.

Когда кричать совсем надоело, да и угрозы вызвать полицию стали звучать вполне правдоподобно, я решил сменить тактику. Я подошёл к входной двери и резко дернул, ожидая, что она окажется запертой, но просчитался и по инерции чуть не выпал с крыльца. Не знаю, открыта была дверь всё это время, пока я, как полный идиот, орал под окнами, или открылась в этот момент, о чём свидетельствовало наличие силуэта в тёмном коридоре.