Чтение онлайн

Вся группа, включая Нильса и Росса, сгрудилась в кружок в нашем углу. В руках у Лайк торчал какой-то листок. Я подошёл сзади и заглянул. Это оказался список групп в том порядке, в котором они должны выступать, и с указанием времени по минутам. Тайминг, короче, как значилось на листе. Несколько раз проглядев весь список глазами я, наконец, нашёл нас. King’s Shadow значилась шестой.

Странно было осознавать, что со своим новым образом, я совершенно не вписываюсь не только в группу, но и в компанию остальных участников концерта. Большинство ребят не заморачивались с внешним видом, а пришли в том, в чём, вероятно всего, и ходят в повседневной жизни. В моей же группе только девочки слегка усилили яркость макияжа, а Мона ещё и нарисовала на щеке узор чёрным цветом. Нильс, Росс и ты же были в том же, в чём я видел их на репетициях. Возможно, также они одевались и в обычной жизни, вот только я их редко видел за пределами бара. А вот я совершенно не сочетался с ребятами. Быть может, в этом и состояла твоя задумка, показать, что я никогда не впишусь в ваше общество? Или же ты опять решил выставить меня на посмешище? Я бы не удивился, узнав, что в зрительном зале публика вся сплошь и рядом в деловых костюмах или в рабочих комбинезонах.

Пока ребята дружно обсуждали другие группы, а я их слушал, из гримёрки уже ушли на сцену первые участники. Ты ушёл следом, пообещав выяснить, что они собой представляют и рассказать нам.

— Играем все наши песни в том порядке, в котором учили, — проинструктировал Нильс.

Ребята дружно подтянулись поближе к Нильсу и образовали плотный кружок, в который прорваться можно было бы только силой. Я не стал этого делать. Мне не было ни капли приятно от того, как постоянно вся группа демонстрировала, что я лишний, но я решил сосредоточиться на более серьёзной проблеме: выходе на сцену. Да, грим скрывал меня от окружающих, но лично я чувствовал себя практически голым. И не столько из-за непривычно мало скрывающей части тела одежды, сколько из-за не понимания, здорово ли я выгляжу или, наоборот, нелепо и глупо. Не идти же было к первому встречному и спрашивать об этом? Что-то мне подсказывало, что адекватно мой вопрос вряд ли хоть кто-то воспримет.

В гримёрке звуки из зала были слышны только как ритмичное уханье и бумканье. Ты вернулся, и через приоткрытую дверь на короткий миг стало возможным расслышать более связную мелодию.

— Ну что? — спросил Росс. — Что там за Deep Purple?

— Нормальные ребята, — ты пожал плечами, не придумав, что ещё сказать про выступающих. — Людей в зале неожиданно много. Не битком, но свободного места нет.

Мне захотелось увидеть зал со сцены заранее, и я сделал движение в сторону коридора, но ты остановил меня.

— Куда собрался? Будет наше время, всё увидишь, — ответил ты на то, о чём я даже не спросил.

— Блин, — сказала Лайк, — я волнуюсь. Вдруг я ноты забуду? Может, ты всё-таки выйдешь? — обратилась она к тебе.

— Не надо волноваться, — ответил за тебя Нильс, в его голосе звучала теплота и забота. — А то мы все сейчас тоже начнём.

Лайк кивнула и на вид даже успокоилась, но потом поднялась и сказала, что ей надо пройтись.

Пример Лайк оказался заразительным, и вскоре вся группа разбрелась кто куда. Я остался один.

Я сел на освободившийся диван и, подперев рукой щёку, попытался подумать о чём-то успокаивающем. Представил, как давным-давно Харпер учил играть меня на гитаре, и как я потом, когда Харпер сбежал из дома, прихватив инструмент, пытался подбирать разученные мелодии на скрипке, выкинув смычок за ненадобностью. Почему-то все попытки представить себя в то далёкое время, прерывались влетанием мамы в комнату и угрозами лишить меня вообще любой музыки, если я не прекращу «воспроизводить разврат».

— Эй! Убери руки от лица, — резкий оклик развеял мои воспоминания. — Грим испортишь.

Я увидел перед собой тебя, критически осматривающего моё лицо.

— Ну вот, — сказал ты с наигранной досадой, — ты стёр часть щеки.

Я подскочил и заглянул в зеркало. Так и было, ты не шутил.

— Прости, — я вернулся к тебе в состоянии близком к отчаянию. Что теперь делать?

— Не боись, — ты толкнул меня к дивану, и я упал в него. — Сейчас всё исправим.

Ты стал шариться в сумках, лежащих на приставном столике, нашёл в одной из них солидного размера косметичку, достал оттуда коробку, напоминавшую набор акварельных красок, и, зачерпнув толстой кисточкой белой краски, принялся водить ей по моему лицу. Тысячи мельчайших частичек краски разлетелись по воздуху, я долго держался, но не выдержал и чихнул.

Ты отскочил от меня в сторону, как от чумного. Я думал извиниться, но вспомнил, что уже недавно делал это. Постоянно просить прощения, пусть даже за разные вещи, наверное, выглядит более жалко, чем сами вещи, за которые это прощение просишь. И так же понятно, что я не специально.

Ты ничего не сказал по поводу моих манер. После того, как с восстановлением грима было покончено, ты достал из сумки флакон с распылителем и густо побрызгал меня. В это момент у тебя за плечом появилась Мона.

— Ты что делаешь? — возмутилась она. — Это же лак для волос!

— Ну и что? Стойкая фиксация же, должно и на грим сработать.

— А ничего, что так никто не делает? — Мона отобрала у тебя флакон, краски и побросала всё обратно в сумку.

Когда на сцену ушла пятая группа, ребята, наконец, собрались в гримёрке все вместе. Мы немного подождали, а потом потихоньку пошли к сцене. Нильс с Россом прихватили свои гитары, Мона — палочки, а Лайк достала из сумки бумажный лист и тоже взяла с собой. По дороге выяснилось, что она где-то успела распечатать ноты. Нильс заставил её оставить бумажку в гримёрке, чтобы не позориться. Лайк немного попротестовала, но Нильс заверил, что она не забудет ноты, потому что он так сказал. Не знаю, это убедило Лайк или что-то другое, но ноты она сложила в несколько раз, сунула в карман и пообещала не доставать. Мне было приятно, что я волновался не один.

И вот наступил момент икс. Наши предшественники под свист и одобрительный крики вернулись со сцены, настала наша очередь. Первыми на сцену пошли девочки, затем Нильс и Росс. Я хотел вклиниться между ними, но ты поймал меня за руку и остановил. Мол, солист должен выходить последним. Лично мне это казалось излишним, кто я такой, чтобы томить публику в ожидании моего пафосного появления, но раз ты так решил, так и будет.

Появление ребят на сцене сопроводило редкие одобрительные возгласы. Может быть, это кричали друзья Нильса и остальных, а, может, просто слушатели по инерции. Я услышал начало нашей первой песни и дёрнулся, но ты опять остановил меня. На этот раз мои нервы сдали, и я стал вырываться. Ты же обхватил меня обеими руками и прижал своим щуплым телом к стене. Все, кто торчал за сценой, косо на нас посмотрели, но тебе, как обычно, было наплевать.

Я недоумевал, сколько ты продержишь меня? Скоро уже моё вступление, а я даже не знаю толком расположение ребят на сцене, где стоит микрофон, и как он работает. Когда оставалось четыре такта до моего вступления, я собрал все силы, оттолкнул тебя и выбежал на сцену. Примерно на секунду до моего на ней появления я услышал, как ты упал, и подумал, а вдруг вместо меня там уже кто-то есть? Но мои ноги уже было не остановить.

Первое, что я увидел, это толпу людей под сценой, окрашенную в разные оттенки светомузыки. Я нашёл глазами стойку с микрофоном, заметил на лицах ребят растерянность, сменившуюся облегчением, и произнёс первое слово песни ровно в тот момент, когда и должен был. Какое впечатление я произвёл на публику, и произвёл ли его вообще, я не заметил. Мой голос очень странно звучал из усилителей, будто это и не я пел вовсе. Громче всего я слышал собственный пульс, стучавший в голове на полдоли медленнее ритма, задаваемого Моной.

Когда песня закончилась, и стихли последние ноты, я подумал, что самое сложное уже позади, но я ошибся. Я обернулся назад, ища глазами Нильса, потому что совершенно забыл, что мы исполняем дальше. Но вместо подсказки я заметил, как ты манишь меня к себе. Я понятия не имел, как будет выглядеть, если я уйду со сцены, но ты звал так настойчиво, что у меня просто не было выбора.

— Молодец, — похвалил ты. Я бы обрадовался, но в тот момент мне было не до принятия комплиментов. — А теперь ты должен впечатлить их, чтобы запомнили. Понимаешь? — я кивнул, хотя даже не догадывался, что конкретно для этого надо.