Чтение онлайн

Айи подошел и... просто сел в соседнее кресло, повернувшись к ней и подперев щеку кулаком.

– Пойдем в седьмой?
– предложил он внезапно.

– А ты меня разве не выгонишь?
– опешила она. И даже рот, кажется, раскрыла.

– Пока не собирался.

Дестина медленно кивнула, облизнув губы:

– Почему ты не позволил Яльсикару меня забрать? Мне казалось, это ты отдал приказ об аресте, - бросила она, поджав губы.

– Это я. Но теперь ты свободна.

– Как это щедро…

– Но я хотел бы серьезно поговорить с тобой.

– Сначала ответь мне – ты арестовал меня, чтобы отомстить? Ты хотел меня унизить?

Задав этот вопрос, Дестина почувствовала такую жалость к самой себе, что ее горло даже перехватило на последнем слове. Она посмотрела в глаза, чтобы поймать, заметить его смятение, но в темных глазах Айи мелькнуло только удивление, а потом его лицо затвердело, и между бровей залегла складка:

– Дес, я ничем этого не заслужил. Не смей больше меня оскорблять, - жестко сказал он, стиснув челюсти. У нее даже дыхание перехватило от его жесткости, но через секунду она ответила таким же яростным взглядом и тихо спросила:

– А то - что?

Ксеар встал.

– Уходи, Дестина. Бога ради, уйди куда-нибудь подальше и не показывайся мне на глаза в ближайшие дни. Я уже и правда близок к тому, чтобы тебя удалить.

29.

Маленький фонтанчик весь искрился, каменная влажная подставка поблескивала. Кая смотрела, как крохотные капельки стекают по ней, собираясь воедино, становятся больше, а потом скатываются вниз, сливаясь, собираясь крохотным озерцом. У нее уже не было сил плакать, только горло болезненно схватывало при каждой мысли о том, что вот-вот ее опекуну позвонят, и их вызовут к Ксеару, и тогда... Она пошевелилась, плетеное кресло скрипнуло.

– Как ты?
– спросил Касиан. Он сидел рядом, в таком же кресле. В ее крохотном садике их было всего два.

– Никак, - сердито ответила Кая. Нашел, что спрашивать.

После разговора с Ксеаром он только об этом и спрашивал. А она вообще не хотела его видеть. Когда она увидела его глаза, и поняла, что он уже все знает, что ему все про нее рассказали, Кая поняла, что она больше никогда не хочет его видеть. Что если он только заговорит с ней об этом, хотя бы когда-нибудь, она просто умрет от стыда. И чего он пристал к ней? Летел бы к себе домой. Ее все равно теперь в восьмой выставят, а для этого мира она умрет. Мертвым не нужен опекун. Конечно, она вернется, через три с половиной года. Но он уже и забудет, как ее звали. И он, и Дестина, и все ее друзья. Кая открыла на коммуникаторе калькулятор и подсчитала. Один земной год - это по местному двадцать лет, примерно так. Значит, ее не будет семьдесят лет. Семьдесят лет, которые она могла бы провести в мирах...

– Хочешь поесть?

– Нет.

– Кая.

– Я ничего не хочу, Касиан. Вообще ничего, - она вскочила, почти крича на него, и он встал.
– Пожалуйста, улетай.

– Я не могу, я должен быть с тобой.

– Тогда оставь меня в покое хотя бы, - снова закричала она, срывая на нем все зло, которое накопилось в ней за последние часы. Всю боль, всю обиду от несправедливости того, что с ней случилось. Что всегда с ней случалось в ее мерзкой жизни.

Она ждала, что он начнет кричать в ответ, и тогда она сможет наговорить каких-нибудь гадостей, и, может быть, ей станет легче. Или просто уйдет. Но Касиан почему-то не стал кричать и не ушел. Он шагнул к ней и обнял.

– Успокойся. Все будет хорошо. Я не верю, что Ксеар тебя выгонит.

– Так долго, Касиан... так долго, - внезапно заплакала Кая, почувствовав, что нервы не выдерживают мучительного ожидания решения Айи. Теперь, когда Касиан держал ее, стало немного легче, но она почувствовала себя очень слабой. Ее нос уткнулся в его рубашку, которая почему-то стала мокрой... ах, да, потому что она плачет.

– Потерпи немножко. Все будет хорошо, слышишь?

– Он с тобой ведь говорил?

– Да.

– Что ты ему сказал?

– А как ты думаешь? Я сказал ему, что ты умная и взрослая. И я считаю, что ты должна остаться.

– Правда?

– Конечно.

– Спасибо.

– Потерпи немного, - он погладил ее по спине.

Касиан еще что-то хотел сказать, но тут зазвонил его коммуникатор, и они оба замерли. Он медленно вынул его из кармана.

– Касиан?

– Да.

– Это Айи. Ваша подопечная остается.

Он почувствовал такое облегчение, что едва не рухнул.

– Спасибо, - выдохнул он.

– Но ближайшие четыре года у нее будет особый режим опеки. Вы хотите оставаться ее опекуном?

– Да.

– Тогда через полчаса вас ждет в Ксеариате психолог для беседы, вместе с Каей. Там же получите все инструкции. И еще одно, Касиан.

– Слушаю, - сказал он, так как Ксеар сделал длинную паузу.

– Никаких разговоров по поводу произошедшего. Возраст Каи должен оставаться тайной для всех.

– Понятно.

– Удачи.

Касиан сунул коммуникатор за пояс и посмотрел на Каю.

– Ты остаешься.

Девушка покачнулась, и он едва успел поймать ее, когда она упала в обморок.

30.

Альбумена и Яльсикар появились в приемной почти одновременно и едва не столкнулись в одной точке. Бьякка проворно отпрыгнул и недовольно воззрился на повелительницу стихии:

– Ты почему не ко входу переносишься?

– А ты почему?
– огрызнулась Альбумена.

– А мне лень, - нахально улыбнулся Яльсикар, и она вдруг замерла, увидев нечто новое во взгляде старого знакомого, которого, казалось, знала вдоль и поперек.

– Мне тоже, - осторожно улыбнулась она, сообразив, что он, кажется, к ней переменился после всей этой истории с отловом педофила. Точнее, отловом несчастного Ка Лье, который, как ужебыло ясно, и впрямь пал жертвой нелепого совпадения. Так или иначе, глава СБ, который всю жизнь относился к ней как минимум настороженно, теперь вдруг посмотрел на нее с теплом и даже доверительным озорством, и явно был рад встрече.

– Чего ему надо?
– кивнула Альбумена на дверь в кабинет Ксеара. Она осведомилась об этом так заговорщически, как будто они с Бьяккой были школьниками, которых вызывал директор.

– Сейчас узнаем.

Яльсикар распахнул дверь в кабинет и пропустил ее вперед. Айи предложил им сесть и опустился в свое кресло.

– Марина отпустили?
– осведомился он.

– Да, - кивнул Яльсикар.

– Ты просил его не говорить с прессой?

– Ага. Айи, он так полюбил меня за три дня, что был просто счастлив оказать мне эту услугу, - саркастически ответил Бьякка.

– Я поговорю с ним.

– Думаю, уже поздно. Да пусть трындит, мне не привыкать. Я закона не нарушал.