Чтение онлайн

Бритьё, мытьё, глажка — всё это занимает уйму времени, если нет под рукой привычного бритвенного станка, стиральной машинки и нормального утюга. Люди в моём времени просто должны быть счастливы, что у них появилась уйма свободного времени!

В моём времени как? Закинул костюм в стиралку, засыпал порошок, добавил кондиционер и занимаешься своими делами. Потом перетащил в сушилку, пока крутится — делаешь что-то ещё. И уже в финале прогладишь утюгом с паром так, чтобы о стрелки можно было порезаться!

Но большую часть времени человек свободен! Может почитать, позависать в соцсетях, попялиться в сериал…

Тут же как начал стирку, так до победного финала хреначишь! И уже потом, спустя три-четыре часа суровой работы можешь любовно стряхнуть невидимую соринку с плеча пиджака и не менее любовно огладить рубашку. Сделал! Потратил часть жизни, но сделал!

— Ой вэй, вы таки собрались идти жениться? — спросил меня Семён Абрамович, когда мы столкнулись на кухне. — Я вижу, что вы целый день носитесь со своим костюмом, как заботливая мамаша со своим крайне любимым сыном.

Матрона Никитична в это время усвистала на рынок, а Игнатовы ещё не вернулись из гостей. Так что мы могли поговорить, не скрываясь от посторонних ушей.

— На танцы иду, — сказал я. — Хочу произвести приятное впечатление.

— Да? И что? Когда владелица приятного впечатления будет представлена пред наши стариковские очи?

— Думаю, что в скором времени, — улыбнулся я в ответ.

— В таком случае вы предупредите меня, я хотя бы более тщательно побреюсь и даже два раза капну одеколон.

— Обязательно предупрежу, — кивнул я в ответ. — Обязательно…

— Петя, я вот хотел вас спросить…

— Про футбол? — насторожился я.

— Нет, за футбол как раз-таки всё в ажуре. Про то, что вы сказали, будто заберете меня заграницу. Знаете… Я вот подумал, поразмышлял и… Я уже старый человек. Мне уже, если честно, не совсем туда хочется. Ну что я там буду делать? Мне как бы и тут уже привычнее, роднее. А там… Ну сколько мне осталось? Всего-то с гулькин нос… Так что, если вы планируете меня забрать, то… Лучше уж без меня, — застенчиво улыбнулся Семён Абрамович.

— То есть это вовсе не потому, что утром из вашей комнаты были слышны шаги в другую комнату, соседнюю? — улыбнулся я в ответ.

И снова брови Семёна Абрамовича взлетели под самую лысину. Он посмотрел на меня лукаво, а потом усмехнулся:

— У вас очень хороший слух, Петя. Это просто… ветер старый дом поскрипывает. Или мыши. Да-да, наверное, мыши.

Я прищурился:

— Странные мыши у вас, Семён Абрамович. Кряхтят иногда и пахнут «Красной Москвой».

Старик фыркнул, потирая ладонью подбородок:

— Современный мыши… они такие.

— Допили коньяк?

— Да, там же полбутылки оставалось…

— И что, теперь будете вместе на лавочке семечки щёлкать? — пошутил я.

— А почему бы и нет? — Семён Абрамович взглянул с озорной хитринкой в глазах. — В моём возрасте, Петя, даже семечки — событие. А уж если щёлкаешь их не один…

Он замолчал, и я не стал допытываться. Вместо этого просто сказал:

— Ну что ж, тогда заграницу, выходит, я еду один?

— Езжайте, — кивнул он. — А я тут… присмотрю за комнатой. И за теми самыми… мышами.

Я расхохотался в ответ. Всё-таки хорошо, когда на старости лет люди находят друг друга. Матрона Никитична не сахар, конечно, но у Семёна Абрамовича море спокойствия и океан терпения. Думаю, что эти два характера — огонь и вода — смогут ужиться и встретить достойную старость.

Даже прикинул, сколько перечислю весёлой паре с выигрыша. В бедности не останутся.

Мы ещё немного потрещали с Семёном Абрамовичем, а потом я взглянул на часы, всплеснул руками и побежал собираться.

Возле Дворца культуры имени Лихачёва я появился вовремя. Поздоровался с ребятами-футболистами, кивнул их спутницам. Некоторые пришли с жёнами, другие просто с подругами. Маринка была с Ледоимцевым, ожгла меня взглядом, но просто мило улыбнулась и поздоровалась.

Мы подождали ещё немного, ребята выкурили по последней сигарете, а потом двинулись в клуб. Как раз к этому времени подскочила и Наташка. Когда она окинула меня взглядом, то я был вынужден себе признаться, что по большей части старался нарядиться для неё.

Мне было приятно, когда она взяла меня под локоток и мы, два молодых советских человека прошли в большой и красивый Дворец культуры. Ух, как будто в самом деле в молодость окунулся. Прямо даже за душу взяло, когда певец со сцены начал петь «Чёрного кота».

— Ну что, Пётр, готов покорять танцпол? — Наташка лукаво подмигнула мне, и я почувствовал, как по спине пробежали щекочущие мурашки.

— Готов не готов, а отступать некуда, — ответил я, стараясь казаться невозмутимым, хотя сердце колотилось, как мотор «Жигулей» на старте.

Зал был полон, люди зажигали под «Чёрного кота», смех и выкрики сливались с музыкой. Ледоимцев с Маринкой уже вовсю отплясывали где-то в центре, а мы с Наташкой пока пристроились с края, чтобы не лезть в основную массу.

Тут и не так слышен грохот из легендарных динамиков «Электрон-10». И поболтать можно, не боясь сорвать голос.

— Ты знаешь, — вдруг сказала она, — я в детстве думала, что во Дворцах культуры живут настоящие принцессы. Ну, или хотя бы передовики производства.

— Ага, и каждое утро выходят на балкон и машут народу, — фыркнул я. — Только вот вместо короны — значки «Ударник коммунистического труда».

Она рассмеялась, и мне вдруг страшно захотелось, чтобы этот вечер не кончался. Чтобы музыка не умолкала, а этот смех звучал всегда где-то рядом.

— Пошли танцевать, — Наташка вдруг встала, протягивая руку. — А то вдруг я тоже передовица, а ты и не знал?

И мы пошли. Под того самого «Чёрного кота», под ободрительные взгляды ребят. И мне было кайфово. Потому что в этот момент я чувствовал себя не семидесятилетним стариком, а тем самым пареньком из юности, который верил, что всё только начинается.

А когда певец сменился на певицу и на сцене затянула песню «Там, где клён шумит» и Наташка прижалась ко мне, и я понял: вот оно! То самое, ради чего и стоит надевать костюм, бриться дважды и даже терпеть эти дурацкие туфли, в которых уже к полуночи натрут мозоли.