Чтение онлайн

Семичастный и Шелепин прошли до своих машин. Встречающие их люди делали вид, что не замечают или же обходили стороной, как прокажённых. Разъехались по сторонам. За каждой из машин незаметно пристроилось по машине наблюдения.

Уже дома, когда Владимир Ефимович снял костюм и собрался его повесить в шкаф, он обнаружил в кармане маленький листок бумаги. Развернул его и прочитал записку, написанную шелепинским почерком:

«Нужны кардинальные меры!»

Всё-таки какая интеллектуально развитая страна СССР! Это же надо — сообразить устроить шахматную партию между Землёй и космической станицей «Союз-9»!

Даже специально шахматы сделали, космические, которые вставлялись в пазы при каждом ходе. Конструктором космических шахмат стал молодой инженер, кандидат биологических наук, сотрудник Института авиационной и космической медицины Михаил Иванович Клевцов

Нужны были шахматы, фигуры которых ни в коем случае нельзя было отделять от доски («чтобы, — как шутил космонавт Севастьянов, — случайно не залетели в рот спящему космонавту»). Решения с магнитами исключались из-за чувствительных приборов, но Клевцов придумал простую и оригинальную систему.

Его доска была снабжена разветвлённой системой пазов, а каждая фигура — узлом зацепления и фиксации. Таким образом одновременно решались две, на первый взгляд несовместимые, задачи — постоянная связь фигур с доской и возможность их передвижения в процессе игры.

Для выбывших из игры фигур предусматривались собирательные пазы на торцах доски. Партия закончилась вничью. Но за ней наблюдали так, как вряд ли в моём времени будут наблюдать даже за чемпионатом мира по футболу!

Девятого июня семидесятого года прошла эта самая невероятная партия и закончилась вничью. То есть Землю приравняли к Космосу!

И потом гроссмейстер Александр Александрович Котов попробует увидеть будущее «лет эдак через 40», то есть мир моего времени. Он скажет:

«Уверен, что тогда состоится уже не межзональный, а межпланетный турнир. И седовласый, тогда уже экс-чемпион мира, Борис Спасский выступит с большой статьёй, где как журналист будет критиковать организаторов, почему-то выделивших слабо играющим шахматистам Юпитера, скажем, два места и уменьшивших представительство Лунного посёлка… И любители шахмат, собравшись в ещё более шикарном клубе для подведения итогов Межпланетного турнира, обязательно вспомнят первую партию, сыгранную в космосе и открывшую новую эру древней игры».

Я бы мог рассказать о том, что на самом деле будет, но… Гроссмейстер глобального масштаба Пётр Жигулёв не стал распространяться о возможном развитии событий на мировой доске. Ни к чему это!

Гроссмейстер глобального масштаба продолжал свои действия. Мне было приятно видеть, что Шелепин и Семичастный приняли мою информацию во внимание. Значит, для СССР ещё не всё потеряно. И если эти двое смогут разыграть хорошие карты, то…

Если же у них не получится, то в поле будут введены другие фигуры. Менее значимые. И работать с ними придётся больше. Меня же пока очень устраивает эта пара бывших КГБистов. Чем-то они мне напоминают Путина, а своего президента я уважаю…

И вот, устроившись двадцать второго июня перед взятым в прокате цветным телевизором «Рубин-401», я прикидывал — что и как у меня получилось сделать в разыгранной партии?

До начала демонстрации футбольного финала чемпионата мира оставалось ещё десять минут, поэтому Семён Абрамович быстренько сварганил бутерброды и приготовил чай. Михаил Игонатов с Макаркой тоже уселись в моей комнате перед телевизором. Михаил степенно обсуждал с Семёном Абрамовичем примерный результат финала, а Макарка просто ёрзал на месте, подгоняя взглядом стрелку на будильнике.

— Вот-вот! Сейчас начнётся! — наконец подпрыгнул Макарка и радостно потёр руки, когда на экране появилось зеленоватое поле. — Ух, какая картинка! Как будто в окошко смотришь!

Ну да, после тех телевизоров, что были в моём времени, «Рекорд-401» казался невероятным антиквариатом. А картинку вряд ли можно назвать хорошей.

— Сейчас бразильцы насуют банок итальянцам! — возбуждённо поёжился Семён Абрамович.

— Ну да, Италия тоже не просто так по полю бегает! — хмыкнул в ответ Михаил. — Пётр, за кого болеть будешь?

— Я за Бразилию, — пожал я плечами. — Если бы наши в четверть финале не получили нелепый гол от Уругвая, то может быть болел бы и за наших!

— Да там судья был слепошарый! — воскликнул Макарка. — Все же знают, что там мяч ушёл, а он…

— Макар, не надо так говорить, — покачал головой Михаил. — Игра есть игра. Кто-то проигрывает, кто-то выигрывает. Всяко бывает.

Так, за переговорами началась финальная игра.

Всяко бывает… Я вот прикидывал — на работе у меня всё шло нормально. Отношения с коллегами были если не замечательными, то вполне приемлемыми. С руководителем Ледоимцевым после той памятной драки у Дворца Культуры вообще едва ли не панибратские отношения. С Маринкой получилось поговорить и всё выяснить. Разошлись, как два взрослых человека.

Мне даже показалось, что она вздохнула с облегчением, когда наш разговор завершился.

— Ну! Ну! Давайте! — подскочил на месте Михаил, когда итальянцы опасно приблизились к воротам бразильцев.

— Да не забьют! Не забьют! — вторил ему Семён Абрамович. — Ага, началось шоу! Бразилия сразу прессует ворота Италии! — вскрикнул Семён Абрамович, забавно подпрыгивая на стуле.

Мне оставалось тоже покрикивать и подёргиваться, хотя я и знал заранее исход матча. Но не выбиваться же из рядов смотрящих…

От милиции удалось получить Почётную грамоту. От КГБ никакой грамоты не полагалось, но при случае можно было напомнить про их хорошее отношение ко мне и помощь в поимке преступников.

С профсоюзом тоже удалось наладить хорошие отношения через Наташку, у которой там всем заведовала тётка. Да, без подарочков в виде шоколадок и цветочков не обошлось, но это было нужное вложение.

Чтобы показать себя, начал проситься в разные собрания и меня записали в театральный кружок. Вскоре я даже буду выступать на сцене! Ух, я такой активист, оказывается…

В коммунальной квартире воцарился благой покой — Матрона Никитична под влиянием Семёна Абрамовича перестала походить на старуху Шапокляк, а постепенно начала превращаться в милую старушку-божий одуванчик.

В семье Игонатовых тоже понемногу начали налаживаться дела: Михаил завязал напрочь с бухлом, а Макарка приобрёл авторитет в классе, когда смог выученными боксерскими ударами завалить здоровенного хулигана. Жена Михаила не может теперь нарадоваться — у мужа появилось куча свободного времени и он начал приводить комнату в порядок. То и дело из их комнаты слышался либо визг пилы, либо стук молотка.