Чтение онлайн

в Москву написал. Твоя Клавка стащила его и кому-то про дала. Кому — не знаю, за сколько — тоже не знаю. Ищут...

— Клава сексот?

— Это без булды. Главному лепиле на бытовиков доносит, майору — на фашистов.

— Откуда ты знаешь?

— Говорю же тебе, что подслушал разговор майора с ка питаном. Они меня не заметили, втихоря объяснились. Смотри, Степа, не протрепись. А то и меня сюда толкнут.

— Будь спок, Алеша, как другу обещаю.

172

— Пока. Я пойду, а то надыбают, что мы толкуем. При шьют и мне дело.

Правда... Волк не врал... он не пожалеет... Ладно, я уйду

на этап... А ты, Клава, поговоришь с Волком... А если она не

пойдет на чердак? Скажу, что матери напишу о вензоне... нас

учили, как запугивать зеков... Покажу ей письмо на Игоря...

Она у меня поплачет... А если они ее убют? — Седугина ду шила злоба. Но и в эту минуту он видел Клавино лицо, как

жестоко расправляются воры с теми, кто встал у них на до роге, кто угрожает им.

Никто ее не убьет... — успокоил себя Седугин. — Отлупят

и все... Меня тоже лупили... Я ей все выскажу... по щекам от хлещу, нос расквашу... Отец никогда не бил маму... Говорил: последний человек, кто бьет женщину... Последний человек!

Заступаться за них надо... А если они доносят на тебя? пусть бы

кто другая донесла. Но Клавка... Что я ей сделал плохого?

Игоря били конвоиры, когда он не был главврачом... Злится

он на нас за контриков... Я не бил никого. Ребят уговаривал, кто не пиратничал... Мне говорили: «На свою голову мазу за

зеков держишь. Попадешь к ним, живого не выпустят». Я ду мал, что врут... Если бы Алеша не сказал, я бы не поверил...

Он врать не станет. Какая ему польза...

— Мыслюгу толкаешь, где бы грошей достать? — Седугин

не удивился внезапному появлению Волка. Он знал умение

Волка появляться в самых неожиданных местах, там, где его

совсем не ждали, и так же стремительно и незаметно исче зать, словно это и не он несколько секунд назад разговаривал

с тобой.

— Мне теперь не нужны гроши.

— Достал? Молоток, Степа!

— Не лепи дурочку, Волк! Мне гроши взять негде.

— Фуфло двинешь? Двигай, Степа, только помни...

— Не пугай. Завтра Клавку приведу на чердак и в расчете.

— Давно бы так. За это надо похмелиться.

— Не хочу я с тобой пить.

— Брось, Степа! По сто грамм спирту дюбнем и разбе жимся, зад об зад и кто дальше. Чума мясо притаранит. Пой дем к придуркам. Y них нас не надыбают.

173

— А когда вы с Клавкой потолкуете, меня все равно на

этап отправят? Игорь...

— Что Игорь? Он без начальника больницы ни шагу. Тут

скоро вторая пересылка открывается. Придурки со всего ла геря кантоваться будут. Малину нарядчиком назначили. Лепил

близко к себе не подпустим. На этап уйдем и там тебя при дурком сделаем.

— Ты обещаешь?

— Дурко ты. Нам, сукам, людишки нужны. Мусора уви дят, что перелицевался ты, мазу за них держишь, пересуд

устроют, лет десять скостят тебе. А там амнистия.

— О ней только говорят.

— В этом году была амнистия за победу? Была! В сорок

седьмом за тридцатилетие сделают... Выскочишь ты!

Будет не будет — увидим. Напьюсь... забудусь. А что мне

суки сделают? Я им нужен... не тронут...

ЗАСТОЛЬНАЯ БЕСЕДА

Седугин и Волк вошли в небольшую чистенькую комнату.

Три топчана, стол, накрытый цветной скатертью с бахромой, фанерные тумбочки и пять табуреток. На одном из топчанов

лежал Женька каптер, два других, застланных серыми одея лами, были свободны. Женька, увидев их, поднялся.

— Давно не заходили ко мне, — любезно приветствовал

Женька Волка. Он дружелюбно пожал потную ладонь Волка и

сделал вид, что не заметил протянутой руки Степана.

— Поздоровайся с человеком! — приказал Волк. Женька

засуетился.

— Садись, милый друг. Как звать-величать-то тебя?

— Степан.

— Люблю я хороших людей, — разливался соловьем кап тер, подвигая табуретку к столу. — Душой болею о прият ном обществе.

— Притопает и общество, — пообещал Волк, извлекая из-за пазухи грелку.

174

— Самогонка? — оживленно осведомился Женька.

— Где спирту возьмешь? Игорь ни грамма не пуляет. Са могонку бесконвойники таранят и то хорош.

— А вот и Чума пожаловал. И Малина, — обрадовался

каптер. Чума обеими руками держал большую алюминиевую

миску, накрытую сверху тарелкой.

— Жгется, — проворчал Чума, ставя миску на стол. — Мясцо. Горячее. — Малина развернул небольшой сверток и

молча положил на стол истекающую жиром нежнорозовую

горбушу, пять соленых огурцов, ядреных и крепких, и круп ную головку чеснока. Помедлив немного, он порылся в карма нах и не торопясь достал поллитровую бутылку. Узкое гор лышко заветной посуды, запечатанное белым сургучом, оча ровало всю компанию.

— Вот это Малина! — восхищенно ахнул Чума. — Спирт!

С белой головкой! Где взял?

— Уметь надо, — Малина снисходительно похлопал по

плечу Чуму, покровительственно усмехнулся и небрежно раз валился на топчане.

— Прошу к столу! — угодливо пригласил Женька, ловко

раскупоривая бутылку.

— Дай Бог, не последний! — провозгласил Малина, под нимая стакан.

— Не разбавлен? — с опаской спросил Седугин.

— Чистый! Девяносто шесть градусов! — гордо ответил

Малина.

— Чем загрызть?

— Водичкой, Степа, запьешь, а потом зажрешь. Не ды ши, пока пьешь. И сразу, как кончишь, выдохнешь. Вот так!

Хо! — громко выдохнул Волк.

Вдохнув в себя воздух, Волк залпом опрокинул спирт в

широко открытую белозубую пасть. Чума почти не притраги вался к закуске. Он торопливо обнюхивал корочку и, трясущи мися руками плеснув в стакан мутную самогонку, с наслажде нием цедил ее сквозь плотно сжатые зубы. Волк ел много и