Чтение онлайн

— При тебе порву, — пообещал Седугин. Клава, согнув шись, словно на плечи ее лег непомерный груз, шла к восьмому

корпусу.

ИГРА

— Заскочим в вензону? — Седугин замялся. Волк потянул

его за рукав. — Пойдем, посидим. Послезавтра на этап тебе.

— Как... на этап? — Седугин застыл на месте.

— Повезут, Степочка, повезут. Ножками не потопаешь. Д о

глубинки далеко. — Волк с притворным сочувствием посмотрел

на Седугина. — Дорогу строить надо: «Дорогу построили быст ро, дорога пряма, как стрела, ох, сколько крови, сколько силы

дорога у нас отняла», — грустно пропел Волк.

— Ты чего воешь? Сожрать кого захотел? — игриво спро сил Чума, незаметно выныривая из калитки вензоны.

— Песню пою кирюхе, — отозвался Волк.

— А-а-а... На этап его провожаешь? — в нос просипел Чу ма, бросая быстрый взгляд на Седугина.

— И ты знаешь? — подавленно спросил Седугин.

— Ты о чем? — наигранно удивился Чума.

— Об этапе, — угрюмо буркнул Седугин.

— Кто ж про этап не знает? Спроси любого мусора. Волк

воет, аж за душу хватает. Я тебе веселое спою. Хочешь? — предложил Чума и, не дожидаясь согласия Степана, загундо-сил: «Я рекордистом был чекистской волею, я рекордистом

был и тем горжусь, тебя, дорога моя, я строил и по тебе теперь

я прокачусь». Строй, Степа, и катайся! Выполним и перевы полним! Хо-хо-хо-хо!

157

— Вот Чума! — одобрительно хмыкнул Волк.

— Интересно, кто эти песни сочиняет? — задумчиво спро сил Чума. — Сколько за них грошей лукают? Сочинить бы

десяток и чтоб за каждую пять полбанок или грошей кусок.

— Ту, что я пел, зек один сочинил. Я сидел с ним, — по хвастался Волк.

— Ну, это я знаю, что зек. А про рекордиста тоже зек?

— лукаво спросил Чума. Теперь рассмеялись оба. Волк хохо тал глухо и утробно. Чума повизгивал и бил себя по животу.

— Вор в законе про рекордиста сочинил, — давясь от

смеха прохрипел Чума.

— Сука! — подхватил Волк.

— Фраер! — перебил его Чума.

— Ну хватит, — махнул рукой Волк. — Спроси Степу кто, он знает.

— Значит этап — это точно?

— Этап — точняк, Степа! — авторитетно заявил Волк. — Ты скажи, кто песню про рекордиста сочинил.

— Сдалась мне ваша песня! — взорвался Седугин. — Я вам

об этапе, а вы мне блевотину какую-то толкаете.

— Пойдем, Волк. Дядя мусор нас не уважает, — притворно

вздохнул Чума.

— Заткнись! — цыкнул Волк. — Степа не верит нам. Мне

обидно! Чтоб я, Теша Волк, свистел?! Да что я, порчевило

какой-нибудь?! Меня люди с тридцать седьмого знают!

— Ты же сука. И Чума тоже, — добавил Седугин, помолчав.

— Иди с ворами толкуй. Они тебя один раз отметелили, еще раз пропустят и копыта отбросишь. Вон дежурняк идет, спроси у него про этап, — посоветовал Волк.

— Он со мной разговаривать не станет, — насупился Се дугин.

— Я с ним потолкую, — Волк поманил надзирателя паль цем. Тот нехотя, вразвалку, подошел к ним.

— Чего тебе? — хмуро спросил надзиратель.

— Скажи ему, — Волк указал на Седугина, — когда его

на этап отправят.

— Айда-пошел, Волк, не полагается зекам этого знать.

— Скажи, — попросил Волк. — Я одну бацильную тряпку

подкину.

158

— В карцер загремишь, не трепись при всех, — злобно

прикрикнул надзиратель.

— Ну и пусть твой кирюха...

— Мне заключенные бывшие надзиратели не кирюхи, — возразил Айда-пошел, — а что на этап его — это да. Сегодня

на вахте слышал. Послезавтра погонят на штрафняк. Игорь

говорил.

— Игорь, — со злобой повторил Седугин. — В глаза Сте пой зовет, а за глаза...

— Он такой Игорь! — сочувственно поддакнул надзира тель. — Тебя хвалит, а на вахте стучит. Некогда мне с вами, — заторопился Айда-пошел.

— Заходи вечером туда, — пригласил Волк надзирателя, не уточняя, куда «туда» должен зайти Аля-улю. Надзиратель

расплылся в улыбке.

— Зайду. Обязательно зайду, — на прощанье заверил он.

— Айда-пошел — человек! А Игорь — мусор! — с отвраще нием проговорил Чума.

— Ты нахалку Игорю лепишь, — вступился за главврача

Волк. — Игорю на Степку Клавка фукнула.

— Клавка? — Седугин прищурился. — Ты чего на девку

зря наговариваешь? В вензоне была? Да? С Васьком жила?

Да? На нее все можно? Да? Тявкни еще слово, Волк... Меня

бить учили.

— Да и я притырю так, что с копыт полетишь, — лениво

ответил Волк, сплевывая сквозь зубы. — Ты за Клавку мазу

держишь напрасняк. Фукает она... Но-но, Степа... ты полегче

с грабками. Не лезь к хлебальнику. Сломаю грабку, недели

две здесь прокантуешься.

— Попадешься ты мне! — сквозь зубы процедил Седугин.

— Я попадусь или нет, а вот ты мне с Клавочкой попался.

Дорого берет сука, — протянул Волк, доставая из кармана

исписанный лист бумаги. — За полкуска продала мне его, — задумчиво добавил Волк, помахав письмом перед носом оше ломленного Седугина.

— Отдай! — крикнул Степан.

— Подержи его, Чума, — попросил Волк, пряча письмо в

карман. — Узнал свой почеркл По глазам вижу, что узнал.

159

— Как оно попало к вам? — растерянно спросил Седугин.

— Еще спрашивает как, — усмехнулся Волк. — Клавка

его дюбнула у тебя и притаранила мне за полкуска. Здорово

ты про мусоров пишешь! «Они убивали людей. Я сказал, чтоб

не стреляли, а мне пятнадцать лет». Как там у тебя дальше?

— Что ты хочешь?

— Я? Ничего. Ксивенку твою отдам начальнику, чтобы и

он почитал.