Чтение онлайн

Просто шли, незаметно для себя стараясь выжать всё из оставшихся на сегодня минут. Просто шли и каждому не хотелось верить, что даже такая встреча тоже может быть последней.

… – Да, я вот только пришёл. Знаете, мне бы хоть поесть приличия ради, а то полдня как на голодном пайке… Но да, я почитаю. Как-то это всё… редко такое говорю, но в душу запало конкретно. Сара, я не могу. Я и правда всё время хочу её Лиззи назвать! Внешность, голос, вот даже одежда. Зараза! По-моему, я уже… А может и нет. Ладно. Приезжайте уже скорей. Вместе-то однозначно легче разбираться. Да, знаю, что вряд ли получится скоро… Да. И я вас. Очень. Спокойной ночи.

… – Сара! Да, я всё-таки добрался. Должен признать, занятное чтиво было. Не скажу, что вот прямо проникся, но, по крайней мере, показалось интереснее чем эти рассуждения правоверных на каждом шагу… Ну, вы помните, миссис Эвелин любила… Да. Особенно, знаете, любопытно звучит – «в каждой жизни развивается новая личность индивидуума в физическом мире, но одновременно определённая часть «Я» индивидуума остаётся неизменной, переходя из тела в тело в череде перевоплощений». Кстати, вот ту самую книгу так и не нашёл. Может, плохо искал, в самом деле… Пришлось довольствоваться Википедией. В принципе, согласен, это многое объясняет – по крайней мере, факт, почему эта девочка НАСТОЛЬКО похожа на Лиззи… Звучит как бред, всё ещё звучит как бред. Или не совсем. Я ещё до конца не понял. Надеюсь, ты поможешь мне. Ты… и она.

***

На этот раз он должен был это сделать. И он сделал – сам нашёл и набрал номер, сам дождался ответа, сам назначил встречу. Всё сам. Даже осмелился перехватить на себя разговорную инициативу. Как-никак прошло уже не два, а три дня – вполне достаточно времени, чтобы набраться смелости с избытком.

Наверное.

– А ведь о чём-то таком я подумал сразу, как ты про День Рождения сказала. Просто стандартизированное мышление отказывается признавать даже существование подобной теории. Немного сложно вот так сразу идти наперекор всему, к чему привыкал, пожалуй, всю сознательную жизнь.

– Конечно. Меня всегда удивляли те, кто готов не просто отстаивать перед кем-то свою точку зрения, но и старательно прививать её всем и каждому. Будто не существует иного мнения.

– В чужом глазу разглядеть соринку проще, чем бревно в собственном.

– Точно.

Маршрут следования остался неизменным – только вперёд, по тротуару, максимально расслабленным прогулочным шагом. За спиной мелькали фонари, шум прохожих глушили звуки моторов, утекающие куда-то в неизвестность. И солнце, неумолимо тонущее за горизонтом, купая верхушки небоскребов в своих последних лучах.

– Лиззи ведь была крещёная?

– Да. Мама жены очень настаивала. Я пытался убедить в обратном, но надолго меня не хватило.

– Но ведь она сняла крестик. В двенадцать же?

– Да. Сказала, что не хочет верить в это, просто потому что так надо. Вот так вот просто, сразу и при всех. Миссис Эвелин долго спорила, ругалась. Но Элизабет так и не передумала.

– Я так и знала.

– Что именно?

– Что это её слова. Просто, я сказала точно так же, когда мне было десять. Мама с папой просто сказали: «Как вырастешь – так и решишь, мы тебе ничего навязывать не будем».

– Мы с Сарой тоже были такого мнения. Но как Лиззи тогда смогла переспорить бабушку – до сих пор не понимаем.

– А разве она пыталась? Она же просто не реагировала.

– Я уже не знаю. А почему ты спросила?

– Это как бы, к слову, о том, что вы вчера изучали. Первым камнем в фундаменте абсолютно любого убеждения всегда будет вера. Вы же по своей воле не пойдёте в церковь и уж тем более не станете рьяно возносить молебен, потому что не верите, что там, – она едва заметно показала пальчиком в небо, – кто-то ещё есть. Кроме, разумеется, саурян, нордов, инсектоидов и прочего вселенского мусора.

– Да. Согласен, – Дикон усмехнулся, отводя взгляд. Все эти разговоры о религии были ему чужды, хотя бы потому, что он никогда не изъявлял заинтересованности в ней.

– Но вам всё-таки уже давно не девять, не двенадцать и даже не пятнадцать годиков. Вы успели привыкнуть к конкретике на каждом шагу. А Элизабет – ещё нет. Она успела уйти, по-прежнему веря в это. Может быть, поэтому так получилось, что её жизнь, в духовном понимании этого слова, действительно не окончилась.

– Ты ведь не пытаешься мне сейчас намекнуть на существование призраков и их мистические истории о неоконченных делах? – Дикон возвел взгляд в небо, будто задумался о чём-то на несколько секунд. – А то получается, что так и есть.

На мгновение прервав размышления «о вечном», Дикон заметил небольшую кофейную будку – нечто похожее на мутировавший шоколадный маффин, с прорезанными посредине окошками, одно из которых было распахнуто. Периодически высовывающийся наружу чуть ли не на полкорпуса опрятный с виду бариста с густой клиновидной бородой, смотрелся не иначе как запертый в трёхметровом кексе скотч-терьер.

Упускать возможность отведать порцию вкусного пряного латте не хотелось. А заодно можно было проверить ещё одну догадку. Попросив Дорис немного подождать, он метнулся к будке. Везение явно было на его стороне –никто не успел подойти к окошку после того, как очередной посетитель отошёл со своей порцией ароматного алкалоида в одноразовом стаканчике.

– Вот, держи, – сказал он через пару минут, протягивая Дори стакан побольше.

– Медовый латте, да? – спросила она, даже не попробовав содержимое.

– Конечно.

– Спасибо большое.

– А ведь знаешь, – говорил Дикон, раскуривая первую за день сигарету, – среди представителей высшего света, есть такая интересная привычка – обмакивать кончик сигары в кофе или коньяк. Во время дегустации оного напитка, конечно.

– Чтобы дым пропитался запахом напитка?

– Да, именно так. Жаль, что с обычными сигаретами так не работает.

– А вы пробовали?

– Да, было дело. На рабочем корпоративе, года три назад. Потом долго не мог прокашляться.

Дори едва слышно хихикнула.

– Да, я тоже смеялся. Только потом. Как наизнанку разок вывернулся.

– Извините.

– Перестань.

– А помните, кто Лиззи на кофе подсадил?

– Конечно. А ты?

– Да. Первый день парижских каникул, после окончания седьмого класса. Лионский вокзал, ресторан «Синий экспресс». Капучино за 8 евро.

– «Le Train Bleu» 1 , конечно, – Дикон улыбнулся, вспомнив один из лучших эпизодов своей автобиографии.

– Вы тоже там были?

– Да. В 1986-м, 24-го апреля.

– Прямо вот так точно?

– Да. Мы там с Сарой познакомились.

– В Париже?

– Да, в Париже. Странно, что она не рассказывала. Да и я тоже…

– Может, потому что не спрашивали?

– Может быть. Но история была такая. Мелодраматичная, я бы сказал.

– Почему?

Дикон непроизвольно вздохнул. Он никогда не считал себя прямо-таки интересным рассказчиком, хотя, по долгу службы, часто приходилось применять на себя роль красноречивого оратора, но эта история, пока что, была одной из немногих, которую он мог рассказывать чуть ли не взахлёб. И вовсе не монотонно.