Чтение онлайн

— Позови этих людей во двор, представь их мне, — сказала я, — скажи, что юная госпожа Ли захотела узнать имена столь преданных семье Ли людей и поблагодарить за их работу.

Мы вышли из заквасочного цеха, и приказчик сразу же отправился за мастером.

— Тан У, — негромко позвала я. — Останься здесь и проверь всех этих людей. Кто-то из них наверняка связан с Цзянху. Узнай кто.

— Да, госпожа Ли, — отозвалась тень.

Вскоре приказчик подвел к нам троих мужчин. Старик, видимо, был тем самым мастером, мужчина лет сорока чем-то походил на старика и, скорее всего, являлся его сыном, а третий был совсем молод, едва перевалил за второй десяток.

Я первой поприветствовала их, поблагодарила за тяжелую работу и верность семье Ли, сказала, что семья Ли ценит их старания, и пообещала, что разберусь со всеми бедами. Старик-мастер даже прослезился после моих слов, постоянно кланялся и говорил, что недостоин. Молодой работник, казалось, едва понимал, что происходит, и просто повторял всё за стариком. А вот сын мастера всё время отводил глаза и хоть тоже поклонился, но всё его поведение говорило о нечистой совести. Уверена, что Тан У должен был заметить это.

Затем Дин Ган выделил троих наемников для охраны винокурни, и мы двинулись дальше, уже без Тан У.

Глава 33

Повозка остановилась возле лавки, работники вместе с приказчиком вышли на улицу и поприветствовали меня поклоном. Еще на прошлой неделе здесь продавались знаменитые лаковые шкатулки семьи Ли, но из-за грядущих проблем с поставками лака я решила продавать их только в лавке Хо. Пусть мы будем сбывать их дольше, зато товара хватит на более долгий срок.

Эта же лавка теперь носила звучное название «Зал благодатного сияния». В ней, помимо обычного ассортимента бумажных и шелковых фонарей, продавались единственные во всей Поднебесной фонари чистого сияния мастера Люй Чуньяна. Перед тем, как нанять его, я была убеждена, что он уже пристроился под руку какого-нибудь чиновника. Согласно моим воспоминаниям, даос Люй ходил по торговым лавкам Линьцзин и совал приказчикам под нос свое изобретение, но всех отпугивал его внешний вид. Лицо изрыто мелкими ожогами, волосы сбриты, бровей и ресниц нет, а одежда такая, что на нее и в Крысином углу бы не позарились. Его отовсюду гнали и даже звали городских стражей, подозревая в краже фонаря.

На самом же деле он потратил почти два десятилетия, чтобы создать новый тип светильника — с уникальной пропиткой фитиля, которая позволяла гореть в три-четыре раза дольше, почти без копоти и очень ровным пламенем. Но главная особенность фонаря чистого сияния — это замена бумажных окошек на роговые. Оказывается, если вымочить рога молодых быков в особом растворе, несколько часов распаривать, а потом расплющить и выгладить, то получается тонкая прозрачная пластина, которая прекрасно пропускает свет, сохраняя его яркость и придавая теплый оттенок.

Конечно, такой фонарь стоит немало по сравнению с обычным бумажным, но все же в десять раз дешевле, чем дорогие иноземные с прозрачным стеклом, которые мог себе позволить лишь император. Наши светильники предназначались для чиновников от четвертого ранга и выше. Эти фонари можно было делать десятками, и рога молодых быков дешево покупались на скотобойнях Линьцзин, ведь обычно их попросту выбрасывали.

— Госпожа Ли, вчера мы продали десять фонарей чистого сияния, — радостно сообщил приказчик. — А господин Мо оставил заказ на двадцать фонарей как настольных, так и подвесных.

Чтобы о новом товаре узнали все, я решила воспользоваться принципом: один — десяти, десять — сотне. Велела наемникам, чтобы они возвращались из охраняемых лавок домой с фонарем чистого сияния и время от времени выкрикивали слова «Один раз заправил — до петухов не гаснет», «Ветер воет, а фонарь чистого света горит», «Ночью светит ярче тысячи свечей». За это я подарила каждому по фонарю. И люди потянулись в обновленную лавку. Вернее, в зал. Зал благодатного сияния.

— Хорошо, — милостиво кивнула я. — Жалобу в окружное управление отнес?

— Как госпожа Ли велела, так и сделал. В тот же день сходил и пожаловался. И про господина правого министра сказал: пригрозил, когда господин правый министр вернется, накажет их за нерадивость.

Я наказала всем приказчикам при малейшей беде — неважно, подрались ли возле их лавок, пришли грозить чем или украли что — бежать в окружное управление и писать жалобы. Пусть весь Линьцзин завалит нашими письмами! И это подействовало. Теперь городские стражи проходили мимо лавок и мастерских семьи Ли гораздо чаще, присматривали за порядком, а нередко еще и заглядывали внутрь, спрашивали, нет ли каких жалоб. Конечно, за каждый такой визит стражей благодарили, угощали закусками, а иногда давали несколько монет. В некоторых местах я даже убрала наемников, перекинула их на другие заведения.

Это была предпоследняя лавка на сегодня. Осталось только навестить винокурню.

Как я и ожидала, закваску испортил сын мастера-винодела. И это был почти самый худший вариант, совсем как в поговорке: бросишь камень в крысу — разобьешь вазу. Если отдать сына под суд, отец уйдет с нашей винокурни, а другого мастера на примете не было. Даже в моих списках не нашлось такого, потому как я в прошлом не интересовалась ни винами, ни их изготовителями. Если простить, тогда сын подумает, что из-за отца ему всё сойдет с рук. А главное — ради чего он предал семью Ли? Ради нескольких тысяч цянь и обещания, что после разорения винокурня станет принадлежать его семье. Казалось бы, такой взрослый дяденька, а такой наивный!

Дядя Хо посоветовал выгнать вредителя с винокурни, а виноделу сказать, что семья Ли не станет отдавать его сына под суд и даже не будет взыскивать убытки за испорченную закваску — нет, за всё вино, которое могло бы получиться из этой закваски, — взамен мастер должен обучить своему ремеслу того, кого выберет семья Ли. Признаться, мне такое пришлось не по душе, ведь мы по сути угрожаем мастеру и вынуждаем выдать семейную тайну чужому человеку. С другой стороны, убытки у нас вышли немалыми. Винодел не смог бы покрыть их, даже продав свой дом, жену и внуков. Я лишь смогла пообещать, что семья Ли не прогонит мастера до конца его дней, если только он сам того не пожелает, а вот его сыну придется искать работу в другом месте.

На винокурне было совсем тихо, из трубы не курился дым, и хлебный запах почти выветрился. Закончилась старая закваска, а новая приготовится еще нескоро. Я поговорила с работниками, убедилась, что приказчик выплачивает им половину жалования рисом и овощами, как было оговорено. Пусть вино сейчас не варится, зато они промыли алхимическое устройство, заделали щели во всех стенах, подлатали крыши, заготовили дрова. Словом, сделали то, до чего руки обычно не доходят.

Затем я, как всегда, заехала к управляющему Хо, осведомилась о его здоровье, рассказала об успехе Зала благодатного сияния, выслушала советы. Большой медведь Хо много хвалил меня в последние дни: