Чтение онлайн

— Когда купы придут сюда, каменные люди останутся?

— Их увезут, — ответил я. — За морем для них полно работы. Они построят два селения — и исчезнут.

— Селения придётся расширять, — напомнил Тор.

— Мы сделаем это сами, — пообещал я. — Как делаем сейчас.

Тора это успокоило. Уже заметил, что обещанное я выполняю.

Впрочем, и он ведь — тоже. За три разлива совместной нашей жизни не упомню случая, когда он обманул бы. Не только меня, вообще кого-либо. И не представляю себе, как он, вождь, обманувший кого-то, мог бы остаться у купов вождём. Наверняка быстро слетел бы.

Прямолинейной и безупречной честностью купы напоминали мне скифов — такими, какими представлял их «малахитский» курс истории первобытного общества. Накрепко засели в памяти три чёткие формулы из учебника: «Скифу легче было умереть, чем обмануть. Скифы никогда не нарушали заключённого договора. Скифы прощали всё, кроме измены и коварства».

В то же время у Давида Ливингстона я читал про множество случаев, когда вожди полудиких африканских племён обманывали всех подряд — и своих, и чужих. Уровень первобытного общества и это допускал… А уж в обществе цивилизованном обман поднялся до уровня неотъемлемого свойства политики. В двадцатом веке редкий вождь не обманывал свой народ и вождей соседних народов. Любимая и несчастная Россия побила все рекорды в последнем девятилетии того века. Если вождь её в то время что-то обещал, все наверняка знали: сделано будет всё наоборот.

…Я размотал медную проволочку, вошёл в гостиницу. Узенькие двухкоечные номера чем-то напоминали космические «пеналы» на «Рите-3». Та же планировка, тот же крохотный санузел… Только прозрачное окно в белый свет вместо телеэкрана, да неумолчный шум прибоя под ногами…

Все постели были аккуратно застелены свежим бельём. Каждая уходящая смена увозила с собою всё грязное и стелила чистое для следующей смены. Кто угадает, какой войдёт она сюда после морского путешествия? Может, и не до хлопотного устройства будет? Пусть уж ждёт всё готовое!

Вот в этом номере с левой стороны коридора ночевали мы вместе с Лу-у. И я сладко спал под рокот прибоя, а она смотрела в окно на незнакомое тёмное море с близкими белыми барашками волн, и побаивалась его.

Ей вообще часто бывает страшно, даже рядом со мною. Она верит в могущество своих лесных богов и точно знает, что у меня с ними контакта нет. И, значит, от них я не защита. И когда вспоминает об этом, уткнётся в моё плечо и молчит. И надо чем-то её отвлечь, успокоить или рассмешить. Как ребёнка!

Да она и есть ребёнок.

Что ждёт меня, когда встречу на причале Розиту? Впервые после нашего разрыва встретимся мы вне Города и его суровых условностей. В Городе всё уже сложилось, всё предсказуемо, и хоть внешне — спокойно.

А как сложится здесь? Особенно когда полетим в племя ори? Вдвоём! Не означает ли сам этот вопрос того, что зависеть всё будет не от меня, а от неё?

Я уже открыл дверку машины, когда на севере вынырнул из-за низкой лиловой тучки бесшумный вертолёт и по прямой направился к посадочной площадке.

Вот неожиданность! Кто же это?

Строительная бригада давно отправилась на Центральный материк. Если уж и постели в гостинице сменила… Из зоны будущей обогатительной фабрики и рудника на севере никто сюда по прямой не летал. Нужды не возникало. Все грузопотоки были завязаны на порт Чанда. А из порта Вано близ Нефти забирали только пассажиров. И только на северную стройку. Оттуда сюда ничего не возили. Как и отсюда туда.

Кто же пожаловал? И зачем?

Я решил подождать и присел на ступеньки вертолётной лесенки. Невежливо подниматься в воздух, когда кто-то идёт в гости.

Минут через пять вертолёт приземлился в противоположном углу площадки, из него одним прыжком выскочил Милован Косович, помог выйти своей миниатюрной Сандрине, и, обнявшись, они двинули ко мне.

— Просто повезло, что мы тебя застали! — сказал Милован, пожав мою руку. — Редкая удача! Ты тут мелькаешь, как ясное солнышко в ненастный день.

— Такая жизнь! — Я пожал плечами.

— Какая? — Сандрина с усмешкой наклонила голову к плечу. Щёки, лоб и уши её пылали, кожа на руках и на шее была ярко-красная. Видно, славно обгорела на здешнем солнышке. И лишь вокруг больших широко распахнутых зелёных глаз оставались светлые круги — след от тёмных очков.

На Миловане же я не заметил никаких следов солнечного ожога. Наверное, из-за природной смуглости.

— Бешеная жизнь, Сандриночка! — с удовольствием пожаловался я. — И поплакаться некому. Племён вокруг много, в каждом что-нибудь да случается, а я, как говорится, один… Далеко вы летали?

— Заливчик тут есть! — Милован показал на север. — Круглый, как блюдце. Мы его так и назвали — Блюдце. У тебя для него другого прозвища не имеется?

— Принимаю ваше! Видел я его с высоты. Подумалось, что такую идеальную форму мог образовать только метеорит. Там хорошо?

— Там прекрасно! — с горячностью уточнила Сандрина. — Я сделала массу снимков. Получится целая выставка! Ты можешь хоть немножко задержаться? Пойдём в гостиницу, попьём тайпы, я покажу тебе то, что отпечаталось. Пробные!

— Только недолго, ребята! — попросил я. — До темноты надо быть дома. Пеленгатор я там не включил. Не думал задерживаться… Кстати, Ваня, робота эс-семнадцать я тебе починил…

«Ваней» мы называли Косовича в «Малахите».

— Прекрасно! — отозвался Милован. — Я на тебя надеялся. Лишних роботов тут нет.

По пути в гостиницу он признался:

— Ради этого заливчика я и вызвал сюда Сандрину. Такой красоты не видел я нигде, кроме Черногории и Хорватии. Правда, Сандрина говорит, что на Сардинии есть не хуже. Но там я не бывал… По-моему, если уж строить возле устья город, — то только вокруг этого Блюдца! Будет город-амфитеатр, город-сказка!

— Непременно слетаю посмотреть! — отозвался я. — Где вы посадили машину?

— На южной косе, — ответил Милован. — В сильный шторм её перехлёстывает. Деревьев там нет, только кустарник.

Вскоре мы сидели в крошечном холле гостиницы, запивали тайпой рассыпчатое овсяное печенье, и Косович откровенничал:

— Мне всё время не хватало родных пейзажей. Я удивлялся Сандрине: она и не вспоминала о природе своей Сардинии. А я был как неполноценный. Пока не разглядел это Блюдце. Вот мы и взяли ради него выходные. Вчера отсыпались, сегодня фотографировали. Завтра — тоже. А потом придут «Вихри», начнётся работа…

— Мне кажется, ваши фотографии — тоже работа! — Я снова и снова перебирал десяток небольших пробных снимков, которые Сандрина отпечатала в вертолёте. Виды Блюдца ничем не уступали пейзажам лучших курортных районов Земли севернее субтропиков. Только обходились без признаков цивилизации… Дикий лес на скалистых уступах, природный зелёный амфитеатр, поднимающийся от моря, хрустально прозрачные ручьи, падающие в залив, ярко-жёлтая широкая полоса чистейшего пляжного песочка у полосы прибоя, непуганые пёстрые птицы, доверчиво глядящий в объектив губастый оленёнок, громадный пень, заросший грибами и похожий на дикобраза, радуга цветов на крошечных полянках…