Чтение онлайн

Неожиданно почувствовала прохладу на мокрых щеках.

«Что со мной? Что это такое со мной? Опять началось. Господи, да я же не плакала уже три дня. Я же люблю маму, зачем мне плакать?»…

Три последних дня я таскалась счастливая по палате и коридору. Надо было больше двигаться и быть уверенной, что всё будет хорошо. А сейчас опять хотелось лечь и ни о чем не думать.

В груди что-то разбилось, снова пришли те слова обидные: «Что ж ты у меня неверная такая». Снова захотелось ответить: «А кто это сказал мне? Верный преданный друг? Самый верный парень, целующийся за моей спиной? Или жених, который женился на другой?»

Как хорошо было раньше. Когда не знаешь ничего. Сначала жизнь, как песенка. Игры в полицейского, в прятки, когда в одних кустах в обнимку сидишь, хихикаешь, …конфетки, мороженое, цветочки, прогулочки в темноте. Потом первый Новый год вместе, мандаринка чищенная и долька в рот вместе с глубоким поцелуем. Потом… любовь такая, что стыдно. Несмелая, но безумно приятная. А потом еще сильнее любовь взрослая – «Ты моя жена, Мила, мы скоро поженимся, из армии меня любимая жена будет ждать!» И вот Илья, какой нехороший, был против нашей свадьбы, деньги считал, первым жениться хотел. Отложить пришлось свадьбу младшему Никитушке.

Никита сказал, как настоящий мужчина: «Я вернусь к тебе, милая, и мы поженимся».

Зачем-то встала и пошла назад в больницу. Хотела, наверное, глаза Вадима Николаевича увидеть и снова почувствовать его желание меня изучить. Понравилось, что он сказал – нормальные отношения не похожи на несчастную любовь.

В общем, он понял, что я ненормальная, и распознал, что со мной. Единственный из всех смог объяснить, почему я так несчастна и одинока. Оказывается, это не любовь виновата….

Илья был такой ненавистный, обидел меня, доверчивую. Все детство ему доверяла, а он чуть не изнасиловал… Но изменилось моё отношение, сейчас я хочу его слушать и видеть. Поняла, что он думает обо мне, когда что-то делает или говорит. Мы за это время стали близкими людьми по духу.

Этот парень относится ко мне по-иному, чем Никита. Что произошло? Слова не подберу. Раньше, если в гости к Никите приходила, мы сталкивались, он замирал ненадолго и кивал «Привет!».

Я знала, сейчас он тоже обо мне думает, когда брату младшему уступает. Не о себе, а обо мне. Только разве Никита сможет ко мне вернуться? А невинность вернется? Дом наш заброшенный, возлюбленное место для встреч, … чистая любовь вернется?

Я стояла на входе, не решаясь открыть дверь, а мама за спиной. Вздохнула и открыла.

Сказала ей:

– Мам, я, кажется, забыла свои цветы. Сейчас вернусь.

И пошла обратно в палату.

С Ильёй я начала улыбаться. Всё было совсем иначе, в каких-то незначительных мелочах, взглядах, прикосновениях, дыхание у него … свежее и чистое, без запаха сигарет. У Ильи вкусное дыхание.

Или я это сама придумала, чтобы замуж выйти за первого встречного?

– Мирош, ты устала, присядь! – мама подкралась, когда я, прислонившись к стене, пыталась принять единственное правильное решение.

– Нет, мамочка, все в порядке. Цветами пусть наслаждаются те, кто остался. Им надо выздоравливать.

Я села на кушетку и уставилась на свою сумочку.

Мама села рядом и вздохнула:

– Мирочка, девочка моя. Не может Илюша приехать, в полиции он сидит. Подрались они с братом, на улице подрались при всех. Полицию кто-то вызвал, или мимо они проезжали, не знаю, дочка. Обоих забрали. Наташа мне позвонила, сказала, что Илья приедет… Наверное, никак его не выпускают. … Я знаю, плут драку начал, бессовестный. Пойдем, моя хорошая, не будем больше ждать. Сами уедем, слышишь?

Поворачиваясь к маме, я неуверенно качнула головой.

Она обняла меня за талию и машину вызвала.

Когда вышли, я вздрогнула от резкого порыва прохладного ветра. Оказалось, что небо совсем потемнело.

«Гроза ночью будет, … воздух пахнет озоном…»

Мы поехали с мамой в обнимку. Зашла я в калитку, воздух влажный, дождь уже вот-вот… Собаку свою любимую увидела, села и нежно за уши начала трепать, слезы закапали. Почувствовала холодный нос и горячий язык.

Мама меня зовёт, а я и не слышу. Еле поднялась, зашаталась и пошла на крыльцо по ступенькам.

Вот и мой дом родной, запах сена и компота из сушеных яблок.

– Доченька, иди, я котлетки тебе пожарила и рыбку с лучком, минтайчик. Иди, моя радость. Пусть там Илюша разберется и в гости к нам придет, да? Сейчас гроза пройдет, завтра утром солнышко выглянет, и мы с тобой утречком прогуляемся за молочком парным, дойдешь? Или пока тяжело? Дочка?

– Да, мама, я здесь, пойду, полежу. Окошко открою и полежу на своей кровати…

– Мирошка, я тебе другую комнатку приготовила. Мне бабушка одна сказала, очень хорошая бабулечка, что лучше тебе заново. Не надо на больное место ложиться, надо место сменить. Вот комната твоя и постелька чистенькая. Иди сюда.

Мама подвела меня к нашей гостевой комнате, где обычно тётя Нина, сестра ее ночевала, когда приезжала. Я туда красивые шторы сшила, разноцветные в нежных цветах на белом фоне, когда показывала – все такие хотели.

Я вытерла щеки и пошла мыться. На улице гремел гром, сверкали молнии, в окна бил дождь. Мама помогла мне помыть голову аккуратно, на шее пакет я держала, чтобы не замочить маленькую свою повязку.

Шампунь благоухал, я уже была чистая, розовенькая, свежая в своем платье-халатике мягком, махровом … цвета персика. Мысли были только о том, что дома я, и гроза скоро пройдет.

Я легла и достала шестое свое письмо:

«Здравствуй, Никита. Я понимаю, у тебя своя жизнь, Лия радует тебя красотой. Наверное, поэтому ты не звонишь мне и не спрашиваешь, как я себя чувствую. Второй месяц я в больнице, и мне не становится лучше. Но и хуже тоже не становится. Ты не приедешь ко мне, хотя я тебя жду изо дня в день.

В часы посещений ко мне по выходным приезжает мама, ей надо работать. Денег у нас очень мало и … все уже знают, наши одноклассники и родственники, что со мной плохо. Деньги собирают. Ко мне приезжали, но я только из окна помахала. Боялась при всех будет плохо. Теперь я не могу стоять и тебя ждать в часы посещений с шестнадцати до девятнадцати. Но я всё жду и жду.

Представляю, как ты приедешь и скажешь, что будешь со мной и проводишь меня в последний путь, мой милый Никита.

Если бы я вышла отсюда, и мы могли вернуться домой, провести хоть один день вместе, пройтись по нашим дорожкам, где мы любили гулять. Но это можно только в мечтах. Никакой операции не будет, я буду так жить, пока что-нибудь не случится. Жить в больницах. Или дома, если больницы от меня откажутся. Но гулять я так больше не смогу.

Иногда мне дают такие лекарства, чтобы я много спала. А я не хочу спать, хочу думать о тебе и мечтать.