Чтение онлайн

– И вообще, дай мне лист бумаги и ручку, – вещала она, то и дело вставляя в речь нецензурные слова, – я сейчас составлю список всех, кто когда-то сделал мне больно. О, я всех вспомню, каждую мелкую гадину, которая портила мне жизнь! Начнем с дядюшки, из-за которого я до сих боюсь заходить в воду без спасательного круга. Потом математичка, которая выпила несколько литров моей крови. Тристанчик, миленький мой… Я… Спать.

Поток обвиняемых в этом импровизированном процессе внезапно оборвался, и Кристи, поднявшись, подошла к дивану и без слов рухнула на него. Это произошло так неожиданно, что я не успел подхватить ее. Но этого, к счастью, не потребовалось – то ли помог автопилот, то ли девушке просто повезло, но она упала лицом прямо на подушку. Убедившись в том, что с ней все в порядке, я с облегчением вздохнул и, стараясь не смотреть на оголившийся зад подруги, принес из спальни покрывало и набросил на ее. Кристи что-то пробормотала во сне, но я не разобрал, о чем шла речь.

Конечно, мне сразу стало понятно, что оставлять ее в таком состоянии ни в коем случае нельзя. Поэтому, заметив на полке карандаш, я взял его и вытащил из сумки блокнот. Кристи была права: мне не стоило пить. Алкоголь вызвал очередной приступ головной боли, а таблетки я уже принять не мог – иначе в квартире вместо одного невменяемого индивида было бы два. Несколько минут я, морщась, таращился на чистый лист, то поднося к нему карандаш, то убирая руку. Во-первых, у меня не было ни единой мысли, которую хотелось бы перенести на бумагу. Понятное дело, что давать волю своему подсознанию я больше не хотел – мало ли что могло из меня вылиться на этот раз. Во-вторых, поверив в то, что с Кристи, действительно, что-то произошло, я не на шутку перепугался – в мою голову постоянно лезли мысли о том, что я в ответе за все, что случилось с реальными прототипами моих историй. Напрасно я пытался убедить себя в том, что все это слишком похоже бред сумасшедшего – теперь только под дулом пистолета я бы согласился снова начать писать. Да и то вряд ли.

Утвердившись в верности принятого решения, я на какое-то время почувствовал облегчение, однако очень скоро головная боль вернулась, и спустя полчаса я готов был на стену лезть, лишь бы избавиться от нее. Поэтому, когда мой взгляд упал на недопитую бутылку, я не стал долго раздумывать над тем, какое воздействие на меня окажет очередная порция алкоголя, и залпом, не отрываясь, выпил все до капли и стал ждать, пообещав себе, что если это не прекратится, то я разобью этот бесполезный отросток в виде головы об стену. К счастью, до этого дело не дошло – не прошло и минуты, как я почувствовал, что боль утихает, уступая место сонливости. Вероятно, логичнее было бы лечь в спальне, но я всегда был немного брезгливым – даже в пьяном состоянии мне было неприятно прикасаться к кровати, на которой еще недавно Кристи, скорее всего, занималась сексом со своим бойфрендом. Стараясь не производить резких движений, чтобы не спровоцировать очередной приступ мигрени, я опустился в кресло и закрыл глаза.

Наверное, еще никогда в жизни я не засыпал так быстро – у меня создалось впечатление, что мой мозг просто выключили. Кто? Не знаю. Возможно, я сам. Или тот, кто, как мне казалось, скрывался внутри меня. Скорее всего, имел место второй вариант, особенно если принять во внимание последующие события. Проснулся я так же резко, будто и не спал вовсе. Протерев глаза, увидел, что Кристи лежит на прежнем месте. Из ее приоткрытого рта за ночь на диван вытекло небольшое количество слюны, которая образовала темное пятно на ткани. Усмехнувшись такой картине, я поднялся, удивляясь тому, что не чувствую ни малейшего намека на похмелье, но уже в следующий момент перестал улыбаться, уставившись перед собой.

Забавно описывать свое поведение, словно ты какой-то персонаж из комиксов, однако это самый простой способ передать чувства, которые я испытывал в тот момент. На столике лежал мой блокнот – он находился на том же месте, где я его вчера оставил. Разница была лишь в том, что добрая половина его была исписана аккуратным почерком. Моим почерком! Не веря собственным глазам, я взял его в руки и, пролистав, уставился на заголовок нового рассказа, который я, похоже, написал ночью. Чувствуя приближение истерики, я отшвырнул блокнот от себя. Перелетев через стол, он зацепил по пути бутылку, которая, качнувшись, сделала несколько оборотов вокруг своей оси и, наконец, упала на пол.

Звон разбившегося стекла разбудил Кристи, и она, подняв помятое лицо, несколько секунд смотрела прямо на меня, по всей видимости, пытаясь понять, что происходит. Наконец, вспомнив предыдущий вечер, она застонала и снова упала лицом на подушку.

– Господи, стыдно-то как… – промычала девушка. – Я не храпела?

– Нет… – хрипло ответил я и, прочистив горло, повторил более внятно. – Нет. Спала как младенец.

– Ага, как пьяный в дрова младенец.

С трудом приняв горизонтальное положение, Кристи заметила пятно на диване и стыдливо прикрыла его покрывалом. У меня в голове творилось черт те что, поэтому я сделал вид, что не заметил ничего. Мне очень хотелось снова погрузиться в сон, чтобы потом проснуться и забыть обо всем, но раскрывшийся при падении блокнот не позволял мне сделать этого. Казалось, что он вдруг стал центральным элементом интерьера, и куда бы я ни посмотрел, все равно видел его. Наконец, и Кристи обратила на него внимание. Удивленно хмыкнув, она собралась с силами и преодолела два метра, отделявшие ее от моего нового творения.

– Чего это ты так неуважительно обращаешься с плодами своего труда? – у девушки заплетался язык, но она все равно не могло удержаться от наставнического тона. – Нельзя так. Ну-ка, посмотрим… Нет, не могу. Прочитай сам, вслух, а то у меня голова раскалывается. Вот что значит отсутствие опыта!

– О чем ты?

– Пиво. Его нет. Может быть, сгоняешь в магазин?

– Обойдешься.

Я с сомнением покрутил в руках рукопись. Почему-то мне казалось, что если я не стану читать, то ничего не случится. Понятно, что эта позиция была сродни страусовой – ничего не вижу, соответственно, опасности нет. Но рядом была Кристи – и она точно не позволила бы мне отмолчаться. Поэтому, вздохнув, я открыл блокнот на нужной странице и приступил к чтению. Чувство было похоже на предыдущий раз, когда я просто водил рукой по бумаге, не отдавая себе отчета в том, что делаю. Так или иначе, но у меня сразу возникло ощущение, что я никак не причастен к написанному.

Человек, которого не существовало, сидел перед пультом управления и с задумчивым видом барабанил пальцами по столешнице. У него был плохой день. Вероятно, худший за всю его жизнь. «Как причудливо тасуется колода…» – вспомнив Булгакова, он усмехнулся и откинулся на спинку стула, закатив глаза к потолку, словно хотел сквозь него увидеть Бога. Комната, в которой находился человек, представляла собой часть бункера, находящегося глубоко под землей. Могила, подумал он. Как знал, как знал…

Человека звали Иваном, так же, как и его отца, и деда, и прадеда. Целая вереница Иванов, о существовании которых никто не догадывался. И у каждого из них в руках была сосредоточено столько власти, что ее хватило бы на несколько небольших государств. Все началось с Ивана IV Васильевича, которого в народе почему-то прозвали Грозным. Хотя, возможно, он сам выбрал себе это прозвище – властитель был еще тем пиарщиком. Но теперь это было совершенно не важно. Единственное, что беспокоило Ивана Ивановича, это тот грустный факт, что он оказался бездетным и так и не смог воспитать себе преемника. Можно было бы, конечно, продолжать стараться – ему едва исполнилось сорок пять лет. Для мужчины это самый расцвет. Но судьба решила сыграть с ним злую шутку. Человек, который за всю свою жизнь не выкурил ни одной сигареты, не сделал ни одного глотка алкоголя, регулярно занимался спортом и вообще не имел дурных привычек, умирал от агрессивной формы рака, пожиравшего его изнутри. Лучшие врачи мира бились над его случаем, но в итоге все пришли к выводу, что жить ему осталось не больше пары месяцев.

– Три от силы, – испуганно констатировал последний эскулап, которого привезли в его бункер с завязанными глазами. – Вам необходимо лечь в больницу, чтобы обеспечить себе подобающий уход.

– Зачем? – спокойно спросил Иван Иванович, который привык воспринимать происходящее с ним как факт и не строил иллюзий относительно реалий этого мира. – Чтобы последние дни своей жизни провести под капельницами? Не вижу смысла. Тем более что вы сами только что сказали: шансов у меня нет.

– Но…

– Благодарю вас за визит, доктор, – мужчина перебил дрожащего от страха собеседника и махнул рукой в сторону. – Мои помощники доставят вас домой. Надеюсь, вы понимаете, что об этом визите не стоит никому рассказывать? Это для вашего же блага.

– Конечно! – с облегчением выдохнул эскулап. – Врачебную тайну никто не отменял.

Проводив взглядом доктора, который в сопровождении рослых охранников покинул его рабочий кабинет, Иван Иванович попытался представить, какой будет его последняя мысль. Ему нравилось вселять в людей надежду, а потом рассматривать выражение недоверчивого удивления, застывшее на их лицах. Можно сказать, что это было одно из немногочисленных развлечений, которые он себе позволял. Впрочем, на этот раз у него не было желания наблюдать за убийством. Мужчина точно знал, что смерть будет быстрой и почти безболезненной. Ему даже было жаль доктора – возможно, если бы у него было время на размышления, то он отпустил бы визитера с миром. Но об этом уже поздно было думать. Черт с ним.