Чтение онлайн

– Перестань, Владимир. Коньяк вместе пили.

– Заев французский пил, - усмехнулся Седых.

– Все это мелочи. А вот Вулич… черт бы его побрал! Следствие продолжается. Поэтому и надо передать это дело в руки прокуратуре. А то у нас будут неприятности. Узнает следователь, и, считай, мы крупно влипли.

– Тьфу ты! А я как-то об этом и не подумал. Действительно, могут быть неприятности. Но, как я понял, ты Горохова не расколол?

– Молчит, сучий потрох. А ты-то как Кустова кольнул?

– Да я его уверил, что он чистым будет, но пойдет со всеми вместе. Его по запарке запихают в хату к блатным. И они из него половину выбьют. Он сразу пойдет в отказ. А значит, наш договор расторгнут.

– Ты тот еще лис, - добродушно поддел его Бармин.

– А Чепурных вроде как неровно дышит в сторону Вулича, - неожиданно сменил тему капитан.

– Перестань!
– Бармин махнул рукой.
– Вот ты в ее сторону очень даже неравнодушно поглядываешь. Предупреждаю, Витька мужик спокойный, но коснется дела - физиономию враз попортит. Он за нее кому хошь башку отвернет. Она ведь, как декабристка, с ним в глухомань поехала. Сам понимаешь, здесь не каждый мужик выдержит. Ну ладно наши бабы, на них воду возить можно. Они вполне вписываются в это дерьмо. А Чепурных - дама утонченная, да и, что говорить, красивая. Когда приехала Элеонора, зубничка, мы и то все в шоке были. Тоже баба видная. А Чепурных настоящая женщина. Так что не мути воду насчет Вулича. Он по-мужски поступил. Фельдшер же рассказал, как дело было. А Заев его от греха сунул в изолятор. Не думал, что мы найдем…

– Не поэтому, - возразил Седых, - а чтобы бабы визг не подняли. Они из зависти о Чепурных говорили. А Вулич вмешался. Все-таки есть в нем что-то особенное.

– Вот это и плохо, - пробормотал Бармин - Чувствую, попортит он нам кровь. Сам по себе живет и близко никого не подпускает. За ним глаз да глаз нужен.

– Авантюрист, - покачал головой Седых.

– «Я хотел, чтоб меня убили», - вспомнил Бармин слова Вулича.
– Короткое последнее слово. Я дважды перечитывал дело. Особенно там, где говорится о побеге. Лихо ушли. А столовая у нас возле запретки. Как только что-то в его поведении покажется подозрительным, надо его упаковывать в БУР. Я строго-настрого приказал обращать внимание на малейшие детали. Хорошо еще, реки рядом нет.

– Как здоровье?
– заглянул в открытую кормушку Вячеслав Андреевич.

– Бывает лучше, - ответил сидящий на полу под зарешеченным окном Борис.

– Вот таблетки, - фельдшер протянул лекарство, - прими.

– Спасибо.
– Борис взял три таблетки, сунул в рот и запил водой из-под крана.

– Будь здоров, - подмигнул ему фельдшер и захлопнул кормушку.

– Что-то ты, Андреевич, впервые к зэку доброжелательно настроен, - усмехнулся контролер.

– Куст! Сука!
– надрывно орал Горохов.
– Сдал, паскудина?! Я тебя, пес комолый, достану!

– Слышь, Кустик, - посмотрел на стоявшего у двери Куста сутулый детина, - выходит, ты стукач.

– Да вы чё, мужики, - испуганно забормотал тот.
– Я…

Коренастый парень, заметив кивок сидевшего в углу пожилого мужчины с выколотыми на груди тремя богатырями, поднялся и подошел к двери. Еще двое, переглянувшись, усмехнулись. Куст, увидев это, отчаянно закричал:

– Начальник!

Коренастый ударом локтя в живот согнул его и толкнул к двоим парням. Те, заломив Кусту руки, уткнули его лбом в бетонный пол и стянули с него штаны. Коренастый, встав перед дверью, загородил глазок.

– Давай, Пан, - кивнул исколотому толстяку один из парней. Тот, оскалясь, взглянул на пожилого и стянул с себя штаны.

– Собаки поганые!
– раздался громкий голос в дежурке шизо.
– Гяуры! Я вашу родню, псы, сделаю!
– Трое контролеров с трудом удерживали рвущегося Исмаила.
– Я вам, шакалы, устрою Буденновск!

Худощавый дежурный ударил его кулаком в живот.

Словно подавившись, чеченец повис на руках контролеров. Его швырнули на пол и, застегнув наручники, стали бить ногами.

– Отставить!
– рявкнул дежурный.
– В камеру в браслетах, но не бить!

– Уж больно ты добрый, Владимир Семенович!
– покачал головой плотный контролер.
– Может, его в хату к мужикам?
– усмехнулся он.
– Там четверо в Чечне воевали.

– В одиночку!
– Дежурный быстро вышел.

– Во, блин, - пробормотал старший сержант.
– Первый раз увидел, как Пепеляев зэка ударил.

– У него племянника в Гудермесе убили, - объяснил плотный прапорщик.
– Он чеченцев на дух не переносит.

– А кто их переносит?
– проворчал старший сержант.
– Только начальство иногда им поблажку дает.

– Шакалы!
– снова заорал Исмаил.
– Я ваших…

– Заткнись, дух!
– Прапорщик ударил его ногой в живот. Подхватив чеченца под руки, контролеры потащили его по гулкому коридору.

– Давай нам чеха!
– кричали в одной камере.

– Менты позорные!
– орали в другой.
– Беспредел голимый!

– Прокурора!
– требовали из третьей.

– Бей чехов!
– скандировали в конце коридора.

– Похоже, Исмаила притащили, - вслушиваясь в шум, прошептал Борис.
– Хотелось бы с ним поговорить.

– Шакалы!
– послышался крик.
– Я всю вашу родню уделаю!

Дверь соседней камеры захлопнулась.

– Тоже номер люкс выписали… - Борис, разгоняя дым рукой, быстро потушил сигарету.

– Как настроение?
– открыв кормушку, заглянул прапорщик.

– На большой, - ответил Вулич.

– Твой заказчик по соседству, - кивнул налево контролер.

– Может, посадишь меня к нему на минутку?
– усмехнулся Вулич.

– С удовольствием бы, но нельзя. Какого хрена он тебя травануть хотел?

– Без понятия.

– А ты зря за врачиху заступился, - неожиданно сказал контролер.
– Уж больно она из себя…

– Закрой пасть, мент!
– зло перебил его Борис.

– Чего?
– опешил тот.
– Да я тебя…

– Заходи, гостем будешь!
– Вулич засмеялся.

– Ну, гнида, - пообещал контролер, - ты свое получишь!
– Он с силой захлопнул кормушку.

– Все нормально, папа, - сообщила по сотовому Алла.
– Я его видела. Он сейчас в изоляторе. Пятнадцать суток с переводом в ПКТ, это помещение камерного типа. Ну, если по-другому, тюрьма в тюрьме.

– Кому ты объясняешь?
– усмехнулся отец.
– Проблем не было?

– Сначала были, а потом все удалось решить с начальником.

– Молодец, дочь. Возвращайся. А об этой врачихе узнала что-нибудь?

– Конечно. Она здесь вместе с мужем. Сын у них пяти лет, но он живет у матери мужа. Честная. Конечно, Олег сам виноват, поэтому отсидит в ПКТ до конца срока.

– Черт с ним! Главное - не раскрутят. А ты возвращайся. В Кирове не задерживайся, тебе надо будет отправляться в Китай. Что-то поставки задерживают.