Чтение онлайн

– Спи, отощавший!
– засмеялась супруга.

– А дадут свидание-то?
– спросил Игорь Петрович.

– Разумеется, - кивнула Лена.
– Вот из Смоленска через пятнадцать дней и поеду. Ты за Борькой приглядывай.
– Она поцеловала сопевшего в кроватке сына.

– Куда ж деться-то?
– усмехнулся Остоцкий.
– Маманя постоянно в разъездах. Бизнес-леди!
– засмеялся он.
– А почему ты ночью летишь? Тут лету-то…

– К семи надо быть в Смоленске. Приезжают покупатели из Санкт-Петербурга.

– Совсем деловая дочь стала, - рассмеялся Игорь Петрович.

Кировская область

– Во, блин!
– покачал головой мужчина в полосатой робе особо опасного рецидивиста.
– И где же ему так перепало?

– Фуфло, наверное, двинул, - предположил второй.

– Хорош вам не по делу чирикать, - проговорил лежавший на полке внизу седой мужчина.
– Его на Котчихе грузили. Этот мужик с ментовней воевал. В бега собирался, но сдали его. Он кран захватил и часов пять там сидел, а потом спрыгнул. Малява в пересылку пришла как раз перед этапом. Так что поаккуратнее с ним, такие мужики хрен ментам кланяться будут.

Пятеро мужчин смотрели на неподвижно лежавшего Вулича.

– Сам скаканул, - сказал коренастый.
– Видать, до конца решил в свою судьбу поиграть. Сколько сроку-то у него?

– Восемнадцать. Он в бегах с Вихрем был. Тот себя взорвал.

– Слышь, мужики, - встревоженно сказал наклонившийся над Борисом лысый толстяк, - он не дышит! Стража!
– закричал он.
– Мужик кончается! Сюда эту шкуру давай!

– Где сопровождающая?!

– Да хрен с ним!
– Капитан ВВ поднял стакан с водкой.
– Все равно, говоришь, не жилец он. Давай, милая, за знакомство.

– Молчать!
– крикнул солдат в проходе.
– Заткнитесь, или сейчас из огнетушителей ополоснем!

– Медицину давай, козел!
– проорал хор «особняков».

– Лесной, командир, - заглянул в купе старший сержант.

Котчиха

– Ты не спишь?
– Виктор поцеловал встретившую у двери жену.

– Жду, - улыбнулась Вера.
– Есть будешь?

– Не хочу. Молочка попью и спать. Отправили Вулича. Только не выживет, наверное. Сердце дважды останавливалось. Да и лучше для него будет, если умрет. Парализованный в колонии - медленная смерть.

– Почему он прыгнул?
– спросила Вера.

– Никто не понимает. Что не со страха, это все говорят. Веселое что-то орал. Дураком тоже не был, вел себя вполне адекватно. Просто, наверное, не получился побег, и он решил разом со всем покончить. Комиссия из управления едет. Разбираться будут. И ты, Вера, не говори, что били Вулича, - попросил он.
– Ничего этим не добьешься, а жизнь нам испортишь. Хорошо?

– Хорошо, - помолчав, нехотя согласилась она.

Лесной

– Гвоздь в пятку можно вбивать, - зевнув, проговорил плотный низенький мужчина в белом халате.
– Не наш это клиент.

– Но вроде жив еще, - сказала молодая женщина.

– С часик протянет, и все.

– Роман Достоевского, пять букв?
– оторвался от газеты с кроссвордом молодой мужчина.

– Поеду домой, - зевнула сопровождающая Вулича сестра.
– Довезла живого и надеюсь больше его не видеть.

– А что за тип-то?
– поинтересовался заполнявший карточку врач.

– В побег собирался. Выехать в барабане хотел. Когда разоблачили, на кран залез и спрыгнул. Как еще живой до сих пор, непонятно.

– Его добивали, - сказал врач, - сразу после падения.

– Мужики наши рассвирепели, - рассмеялась сестра.
– Комиссия как раз приехала, а тут он на кране. Ну и, разумеется, премиальных не будет. Да и вызвали еще две смены. Вот и поколотили его немного, чтоб душу отвести.

– А на кладбище все спокойненько, - мурлыкал себе под нос, спускаясь по ступенькам, грузный молодой мужчина в кожаном переднике.
– Ни врагов, ни друзей не видать. Все спокойненько, все пристойненько, абсолютная благодать.
– Он щелкнул выключателем.
– Ну вот и ваш последний этап, жмурики-уголовнички.
– Он посмотрел на уложенные в три яруса трупы.
– И жить не жили, и сдохли в зоне. Романтика!
– Он присел к столу, достал бутылку водки и тарелку с колбасой. Налил в стакан водки, посмотрел на часы.
– Скоро смена. Хотя что это я, ведь только пришел. Сегодня троих предадим земле-матушке.
– Выпив, он взял кусок колбасы с хлебом, откусил.

– Больно, - послышался стон.

Поперхнувшись, мужчина выплюнул колбасу. Посмотрел в сторону звука.

– Фу-у!
– длинно выдохнул он.
– Все-таки двенадцать лет больничного морга дают о себе знать.

– Больно, - уже отчетливо прозвучал мужской голос.

Коренастый вскочил, рука со стаканом мелко дрожала.

– Кто там шутит?
– сипло спросил он. И отшатнулся.

Лежавший на втором ярусе обнаженный покойник вытянул вперед окровавленную руку и попытался сесть.

Коренастый выронил стакан и с криком бросился к двери.

– Больно, - простонал Вулич. Открыв глаза, он увидел казавшуюся тусклой лампочку.
– Где я?
– Резкой болью отозвалась в спине попытка сесть.

– Во!
– послышался громкий мужской крик.
– Видали?! Меня чуть инфаркт не стеганул, - возбужденно говорил коренастый.
– Слышу, стонет кто-то. Думал вначале, кто-то пошутить решил. А глянул, он руку тянет и сесть хочет. Я и побежал сразу наверх. К Вуличу подошли двое в форме.

– Живой, - удивленно пробормотал старший лейтенант.
– Зови лепил, живой он.

Котчиха

– Так, - кивнул Солнцев.
– Значит, все-таки собирался в побег. А с тем, кто пытался его отравить, разобрались?

– Нашли и заказчика, и исполнителей, - ответил Седых.
– Но заказчик молчит. Причиной может быть ненависть чеха к воевавшему в Чечне офицеру. Исмаилов был боевиком Тракториста. Потом, воспользовавшись амнистией, вышел. Проверили, чист вроде. А он через год в Москве попался с наркотой. Ведет себя нагло, вызывающе. Отправлю его на тюремный режим.

– Понятно. А Вулича, значит, можно списывать?

– Медики говорят, что не выживет. Просто чудо, что он до сих пор жив. Вы не видели кран?
– Седых кивнул на окно.
– Любой, кто оттуда прыгнет, станет трупом. Но Вулич ударился о стрелу и попал в люк на лестницу. И все равно должен был разбиться, а он жив был до отправки в центральную больницу. Умрет он, если уже не умер.

– Умер.
– В кабинет вошел Бармин.
– Солодина вернулась. В морге Вулич. Нашел себе постоянное место.