Чтение онлайн

предложение Роуза выступить на вечеринке в честь его тридцатилетия. Кроме

того, между двумя группами существовало, конечно же, соперничество,

проистекавшее из того факта, что они конкурировали за одну и ту же

аудиторию разочарованных, ущербных ребят. Курт всегда отрицал

существование этого соперничества, неоднократно заявляя на публике, что

ему глубоко плевать на аудиторию GUNS N' ROSES. Однако при этом Курт и

Роуз ненавидели друг друга с такой силой, как это могут делать лишь две

стороны одной медали.

<У нас действительно сходные биографии, - объяснял Курт.
– Мы оба

выходцы из маленьких городков и за свою жизнь повидали много сексизма и

расизма. Однако наши внутренние устремления совершенно различны. Мне

кажется, я сделал себя открытым в гораздо большей степени, чем Роуз.

Он играет старую роль. С самого начала рок-н-ролла там был Аксель Роуз.

И это просто скучно, невероятно скучно для меня. Ему это кажется свежим и

новым потому, что это случилось лично с ним, а он -он настолько

эгоистичен, что считает, будто весь мир чем-то ему обязан>.

Поначалу Роуз относился к НИРВАНЕ вполне благосклонно и даже появился в

клипе <Don't Cry> в кепочке с надписью NIRVANA. Однако впоследствии, по

мере роста популярности группы Курта, его отношение резко изменилось. В

декабре 1991 года, перед выступлением GUNS N' ROSES в нью-йоркском зале

Madison Square Garden видеооператор группы показал крупным планом

нескольких женщин в аудитории, которые задрали на себе майки, каковое

изображение было передано на гигантские экраны вокруг арены.

Преимущественно мужская аудитория начала одобрительно кричать и топать

ногами, при этом через динамики звучала <Smells Like Teen Spirit>.

На концерт в сиэтлском Coliseum 11 сентября 1992 года неожидано пришел

Дон Кобейн вместе со своим сыном Чедом. Ему удалось пройти в зал, показав

билетерам водительское удостоверение со своей фамилией. Он нашел

помещение, где группа отдыхала после выступления, и отец с сыном

встретились вновь после семилетней разлуки.

Курт познакомил Дона, уже знавшего из прессы о том, что он стал дедом,

с Кортни и Фрэнсис. <Я спросил его, счастлив ли он и тому подобное, -

рассказывал Дон, - а он сказал, что счастлив, но ему не хватает денег.

Потом я спросил: <Ну, тебе хотя бы нравится то, что ты делаешь?> Он

ответил <да>, и тогда я сказал: <Ну и хорошо>. Я не знал, что еще

сказать, потому что мне было очень неловко. Мы обнялись пару раз, и я

просил его давать о себе знать>. С тех пор Дон больше не видел Курта.

Между тем, атака прессы на чету Кобейнов продолжалась. Вскоре появилась

чудовищная статья в бульварной газете <Globe> под кричащими заголовками:

<Ребенок рок- звезды родился наркоманом> и <У них есть слава и деньги,

но нет сердца>. После появления еще нескольких подобных статей Крис, Шелли

и Дейв отбросили все обиды и встали на сторону Курта, Кортни и их

новорожденного ребенка.

Следующим эпизодом в войне с прессой явился случай с двумя английскими

журналистками - Викторией Кларк и Брит Коллинз, которые собирались писать

историю группы. Первоначально Курт и Кортни проявили интерес к проекту,

но когда выяснилось, что авторы контактировали с Линн Хиршберг,

последовала бурная реакция со стороны четы Кобеинов.

Опасаясь появления новых <разоблачении>, Курт и Кортни в отчаянии

повели себя не совсем адекватно и наговорили кучу угроз и брани на

автоответчик Кларк. Все это было позднее опубликовано английским журналом

<Select>. Чтобы замять скандал. Gold Mountain поспешила заявить что никто

из членов группы никогда не звонил английской журналистке.

Курт, однако, не отрицал, что голос на автоответчике принадлежит ему,

добавляя, что действительно хотел убить англичанок. <Конечно, сейчас я

могу много потерять, поэтому пока я не буду этого делать, - говорил он.
–

Но у меня в запасе вся жизнь. Если меня когда-либо лишат того, что я имею,

и я потеряю свою семью, я не колеблясь отомщу людям, которые смешивали

меня с дерьмом. Я всегда был способен на такой поступок. Я и раньше

пытался убить людей во время приступов ярости. Это, конечно, недостаток

моего характера, но я очень не люблю, когда одни люди безо всякой причины

причиняют неприятности другим людям>.

30 октября, спустя ровно четыре года с тех пор, как Курт впервые разбил

свою гитару на вечеринке в общаге Эвергринского колледжа, группа играла

перед пятидесятитысячной аудиторией на стадионе в Буэнос-Айресе. Они

практически не репетировали, энтузиазма было мало, и играли они плохо.

Группа согласилась на это выступление исключительно из-за денег и

поклялась в дальнейшем не повторять таких ошибок.

Один из пунктов соглашения предусматривал то, что НИРВАНА сама выберет

группу, которая будет играть перед ними. Они привезли с собой CALAMITY

JANE, женскую группу из Портленда. Это вызвало крайнее возмущение

преимущественно мужской аудитории. В группу полетели банки из-под пива,

зажигалки, монеты и другие предметы, с первых рядов слышались грубые

выкрики. <Это было самым мощным проявлением сексизма, что я когда-либо

видел>, - вспоминал Курт.

Он решился сорвать концерт. Первое, что они сыграли, был

импровизированный джем, постепенно выродившийся в пятнадцатиминутный

<зафидбэченныи> разгул Курта, прервавшийся лишь на несколько минут, когда

он свирепо разглядывал аудиторию. Чтобы позлить слушателей, он несколько