Чтение онлайн

Но город захлестнула волна эмоций. Людей с обостренным чувством национального достоинства "заграничные подачки" унижали, малоимущие, пусть и гордые, принимали поддержку с чувством неловкости и сдержанной благодарности. Нашлись среди горожан и просто практичные, потребовавшие своей части гуманитарки за то, что их родителей во время войны угнали в Германию. Я подробно писал об этом в "Запорзькй Сч", где был тогда замредактора. Вот цитата из репортажа за 23.1.91 г.: "Опасался двух вещей: отечественного позорного столпотворения и смакования австрийцами наших трудностей (предупредили ведь, что будут снимать на фото и видео). Искренне рад, что дважды ошибся. Приглашения были разосланы семьям заранее. Люди подходили, становились в недлинную очередь, без суеты получали посылки. Кто с улыбкой, кто более сдержанно, благодарили. А вот что сказал доктор Г. Альфезамер, комендант гуманитарной автоколонны: "Наши люди хотят знать, куда конкретно попали вещи, купленные на их деньги. Только для этого мы снимаем, а не с целью унизить вас. Гарантирую, что съемка не имеет отношения к политике и пропаганде".

В тот же период в редакции "ЗапСч" произошла такая история. Фотокор газеты Петр Иваненко, вернувшись со съемок, внес в мой кабинет сумку, набитую хорошими и не всегда доступными рыбными консервами. Это было обычной практикой - выпрашивать в колхозах и магазинах, где по работе бывали газетчики, продукты для редакционных сотрудников. В этот раз, кроме консервов, Петя раздобыл две банки растворимого кофе, найти который в продаже было тогда практически невозможно. Консервы он предложил распределить между заведующими отделами, а кофе отдать мне и редактору. Я сказал: раскалывать коллектив нельзя, все продукты нужно разыграть в лотерею. Петя пожал плечами и отнес сумку к редактору, что с ней было дальше, не знаю. Свой авторитет в глазах фотокора я потерял, руководитель, не оценивший желания подчиненного выслужиться, был ему непонятен. Замечу: я недолго проработал в "Запорзькй Сч". По причине, скажем так, нравственной несовместимости с её руководителем. То, что он считал нормой, было для меня аморально. Не считаю нужным вникать в подробности - через несколько месяцев редактора из газеты убрали, спустя год или два он умер.

Историй, непонятных нынешней молодежи, происходило немало. А потом пришла Независимость. Но это уже тема другой главы.

Моя Украина.

Есть даты - в истории страны, в биографии каждого человека, которые не вытрет из памяти и полная амнезия. Ранним утром 19 августа 1991 года я оказался в московском аэропорту Внуково, куда прибыл из Петропавловска-Камчатского. Здесь, в ожидании самолета на Запорожье, услышал по телевизору сообщение о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению - ГКЧП. "В связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Михаилом Горбачевым своих обязанностей Президента СССР", - сообщил диктор. Домой летел с нехорошим чувством, сложно произносимая аббревиатура внушала тревогу.

Что было дальше - в анналах независимой Украины. Политические события лета 1991-го, известные как августовский путч, через несколько дней "сдулись". Уже 24 августа внеочередная сессия Верховного Совета УССР провозгласила Акт о независимости, чем прекратила юридическое существование Украинской Советской Социалистической Республики. 11 октября того же года Акт был утвержден постановлением Верховной Рады. На всеукраинском референдуме, прошедшем 1 декабря в один день с выборами Президента Украины, за создание самостоятельного украинского государства высказалось более 90% граждан, принявших участие в голосовании.

Как сложится жизнь, отдельная от "старшего брата", никто до конца не знал. Большинство, в которое, конечно, входил и я, верило в быстрые и светлые перспективы. Так тогда, 25 лет назад, думалось. Кто предполагал, что разворот от совка к европейской цивилизации будет столь долгим и столь болезненным? Кто предвидел Майдан-2004, Революцию Достоинства-2014, российскую аннексию Крыма, изувеченный сепаратизмом Донбасс, гибридную войну с "братом"?

Разного масштаба события произошли за четверть века в судьбе каждого, кто дышал, жил, работал в нашей свободной, красивой "нэньке". О метаморфозах, случившихся в моей черепной коробке после августа-91, некоторых событиях, касающихся журналистики Запорожья, расскажу в этой главе. Но до того - еще несколько "допутчевых" автобиографических фактов.

В области, напомню, на протяжении многих лет было три основных издания - "Индустриальное Запорожье", "Запорзька правда", "Комсомолець Запоржжя". В ноябре 1989-го увидел свет еженедельник облсовпрофа "Выбор", редактируемый Константином Сушко. Дабы "выпустить пар" нарастающих в обществе антипартийных настроений, киевские власти разрешили областным профсоюзным организациям учреждать свой печатный орган. В феврале 90-го, с отменой шестой статьи Конституции, монополия КПСС на идеологию, наконец, пала. На "волне гласности и широкого плюрализма" одновременно возникли газеты "Наш город" и "Запорзька Сч". Первую учредила ассоциация "Гласность" (основатели - крупные предприятия города), вторая была основана решением сессии запорожского городского Совета. Руководителем "Нашего города" назначили Анатолия Пивненко, на редакторское кресло "ЗапСч" объявили конкурс. Заявки подали двое - я и Толя Ланчик с областного ТВ. Выбирали редактора на сессии горсовета, заседание транслировалось по радио (если не ошибаюсь, впервые), претенденты зачитывали с трибуны программы, отвечали на вопросы. Депутаты отдали предпочтение Анатолию, меня предложили в замы. Между собой мы с Ланчиком так распределили обязанности: ему творческие вопросы, мне - организационно-хозяйственные. Начинали же с нуля - ни помещения, ни "начинки" в нем. Еще я отвечал за подготовку литературно-публицистического приложения "Весь месяц", издавать которое планировали регулярно. Первый номер печатного органа горсовета "Запорзька Сч" (сейчас "Запорозька Сч") увидел свет 1.01.91. Приложений "Весь месяц" вышло всего два - в апреле и мае 1991-го. Хранятся ли они в чьих-то архивах?

Жизнь, как известно, состоит из черно-белых полос. Люди практичные, исходя из ситуации, взаимоотношений с начальством и прочего, под обстоятельства умеют подстраиваться. Я этим полезным качеством похвастаться не могу. Зато всегда жил в ладах с собственной совестью. Оставаясь, правда, в глазах некоторых коллег непрактичным наивняком. Вот так меньше чем через год, наплевав на престижную должность (не всем в "Сч" редактор нравился, мне предлагали, возглавив "дворцовый переворот", занять руководящее кресло), уволился с интересной творческой работы, уйдя практически в никуда, точней - на далекие Командорские острова.

В состав экспедиции Института археологии АН СССР, отправлявшейся через Камчатку на Командоры искать захоронение российского мореплавателя Витуса Беринга и членов его команды, я попал "по наводке" Георгия Шаповалова, директора Запорожского областного краеведческого музея. Зная мою тягу к передвижениям, Жора сосватал меня своему московскому коллеге Андрею Станюковичу, начальнику экспедиции. На практически безлюдном тихоокеанском острове Беринга (самом большом в Командорском архипелаге) мы провели месяц, сделав немало ценных для "беринговедов" находок. Перезахоронение найденных останков командора и пяти его друзей перенесли на следующий год. Планы эти нарушил ГКЧП и последовавшие затем события. По той же причине итогам комплексной историко-культурной советско-датской экспедиции "Беринг-91" центральные СМИ практически не уделили внимания. Мой большой и подробный очерк об экспедиции опубликован в восьмом номере журнала "Вокруг света" за 1992 год.

С приходом Независимости совпало появление в Запорожье негосударственной телекомпании КИТС. У руля кабельной информационно-телевизионной системы стояли Эдуард Митрофанов, Евгений Березняк и Александр Кузнецов. Первый до того был инженером запорожского телецентра, второй главрежем областного ТВ, третий "чиновничал" в обкоме партии. Стоило убрать всякого рода запретительные флажки, и в стране появилось много разумного и полезного. КИТС стал одним из первых в Украине профессиональных кабельных телевизионных каналов. В состав его учредителей вошли Запорожский облисполком, облкомитет по телевидению и радиовещанию, ряд промышленных предприятий, включая ПО "Моторостроитель".

В свое время Кузнецов, окончивший журфак МГУ, перетащил меня из многотиражки в областную газету, сейчас предложил заняться на кабельном созданием информационной службы, за что я охотно взялся. Спустя полтора года акционерное общество "КИТС" зарегистрировало собственный печатный еженедельник, получивший название "Вся неделя". Признаюсь: зазывая на телевидение, гендиректор Женя Березняк и главный редактор Саша Кузнецов в ответ на мое: "Не снимать хочу, а писать", пообещали открыть газету. И сдержали слово! В моей трудовой книжке изначально было написано: "Принят на должность редактора газеты".

"Вся неделя", выходившая на восьми страницах формата А3 (самого сегодня распространенного), была, на мой взгляд, во многом экспериментальной для Запорожья на тот период газетой. Чем она наполнялась? Местная тематика повторяла сюжеты, подготовленные телевизионщиками, грех было не использовать такой информационный потенциал. Телепрограммы (их всего-то было 5-6) подавались развернуто: со снимками, анонсами популярных передач и фильмов. Сегодня так делают очень многие, тогда это было внове. Программы, анонсы и теленовости приходили по телетайпу с московских "Останкино" и РТР, с ними были заключены прямые договора.