Чтение онлайн

– Убейте его!
– кричал капитан. Несколько оставшихся в живых солдат выстрелили, но стрелы отскочили от купола.

– Римболт, какого дьявола ты ждешь?!

Маг, белый как мел, поднял посох и сразу опустил: перед распростертым на земле колдуном стояла девочка.

– Убей его!

– Там же ребенок...
– Маг растерянно посмотрел на капитана, отступив на шаг.

– Иви, уйди.
– прошептал Каетано.

Серебристые нити вспыхнули, он рванулся, прямо сквозь тело направляя магию. Нити полыхали и рвались и плавили кожу.

– Я не уйду! Это не должно быть, он хороший! Так не должно быть!
– закричала Иви.

– Иви, уйди!

Со струнным звоном нити рвались одна за другой.

– Убей его!

– Там ребенок!
– Римболт испуганно поднял посох.

– Убей!!

– Иви, уйди!!!

Римболт вскрикнул и дернул рукой. Грянул взрыв, с крыш ближних домов смело снег. Когда дым рассеялся, ни девочки, ни колдуна не было, только края оставшейся в земле воронки были точно вымазаны красной краской. Римболт согнулся на земле, посох выкатился из ослабевшей руки.

Часть 2 Договор.

1.

В ясные летние ночи, когда луна, выбелив стены дворцов и посеребрив черную воду в каналах, поднимается в небо; когда улицы и площади в районе Сиреневых кварталов наполняются музыкой и веселым гомоном; когда загорается желтый глаз маяка "Светозарный"... тогда!... Тогда Акваполис становится поистине одним из величайших чудес света! Если смотреть на город со стороны моря, то, как говорят, он похож на россыпь драгоценных камней в сундуке пирата - это горят тысячи разноцветных фонариков на башнях и домах, не гаснущих до самого рассвета. И до рассвета тревожат воду в каналах тихим плеском узкие лодочки. Правят лодочками гребцы в масках. Нередко пассажиры (почти всегда двое - мужчина и женщина) тоже скрывают лица под масками.

В Сиреневых кварталах от заката и до восхода играют скрипки и флейты. Разнаряженные в шелка и жемчуг дамы танцуют с кавалерами прямо на маленьких площадях. Лоточники продают вино и сладости, а музыканты играют веселую, бесконечно повторяющуюся мелодию.

Разумеется, совсем не каждую ночь праздник принимает такой размах, но то, что музыка здесь не смолкает - правда.

Ночью встретить с Сиреневых кварталах людей в масках не сложно, тем более, что многие гуляки, на проверку нередко оказываются не последними людьми в городе, стремящимися, естественно, сохранить свое инкогнито. Поэтом никого не удивлял человек в синей маске, который, заметно прихрамывая, шагал по улице Роз, напрямую прорезавшей квартал. Короткий пурпурный плащ, расшитый по краю золотыми нитями, был небрежно перекинут через плечо, из под плаща выглядывала черная материя рубашки, также расшитая золотом, подкованные сапоги звонко печатали шаг. У левого бедра висел длинный кинжал в дорогих ножнах; правой рукой человек придерживал сумку с каким-то тяжелым предметом внутри.

Люди вокруг смеялись, танцевали, глазели на уличных актеров... До сих пор он не встретил еще ни одного трезвого лица - у всех людей в глазах плясали шальные огни Акваполиса.

Праздные, беспечные... Они полагают себя хозяевами своего мира, они уверены, что власть дают деньги, и они владеют ею, но это не так. Незыблемую, абсолютную власть, о которой грезят люди, дарует лишь Сила. В этом мире лишь одно играет роль - предел твоего возможного. Им, не видящим дальше своих коротеньких носов, этого не понять.

Он шел вдоль канала, и прохладный ветер бросал ему в лицо брызги воды. Звуки музыки и смех становились все тише по мере того, как он удалялся от Сиреневого квартала. Эта часть города костью стояла в горле у Церкви, но местные заведения приносили немалый доход в казну, и наместник скорее разогнал бы саму церковь, чем прикрыл их. Священнослужителям только и оставалось, что читать гневные проповеди на службах, призывая кару небесную на головы грешников.

Каетано остановился: снова разболелась покалеченная нога, всегда быстро устававшая к концу дня. Облокотившись о парапет, он стоял и смотрел вниз, на черную воду в канале, в которой как в зеркале отражались дома.

– Господин.

Каетано вздохнул и не торопясь оглянулся к пятерым оборванцам, щербато улыбавшимся у него за спиной. У двоих в руках поблескивали мясницкие топорики, остальные мяли в лопатообразных ладонях дубинки. Нищие грабители, бывшие крестьяне или ремесленники, вступившие на эту стезю наверняка движимые отчаянием. Неудачников он презирал.

– Помогите несчастным, господин, проявите милосердие.
– гнусно ухмыльнулся крайний, с лохматой бородой.

Каетано щелкнул пальцами. Грабители переглянулись, что-то сообразив, вот только убежать уже не успели. Они завопили и бросились к каналу (Каетано шагнул в сторону, уступая дорогу), но вода не могла погасить огонь. Люди барахтались в черной воде и горели, потом крик опал и над водой снова установилась тишина. Каетано, перегнувшись через ограду, взглядом проводил трупы, которые уносила вода. Потом он отвернулся и захромал по улице в сторону гостиница.

2.

В это утро кардинал Орсини получил известие о смерти, вернее убийстве одного из самых ярых своих оппонентов в давно уже затянувшимся споре. Будучи человеком незаурядного ума, обладающим редкой чертой характера - любознательностью, он вполне лояльно относился к науке, да и ко всем новшествам, что сильно выделяло его из числа священнослужителей. При папском дворе о нем говорили разное, но неизменно с большим уважением. И что кардинал действительно ненавидел и не терпел, так это фанатизма. Он считал, что для веры фанатики приносят даже больше вреда, чем сомневающиеся и еретики. Безусловно, преданность вере заслуживает всяческого поощрения, но не в таком виде.

Поэтому известие произвело на него вовсе не такое впечатление, какого ожидал его коадьютер Лореннцо: кардинал вздохнул с облегчением, подумав про себя: "хвала Всевышнему, прости Господи...", но сразу постарался придать своему лицу выражение праведного гнева.

– Убийцу уже схватили?
– вслух спросил он. Коадьютер покачал головой.

– Никто ничего не видел. Возможно, грабители забрались в склеп, надеясь поживиться. Они даже успели вскрыть одно захоронение. Видимо, отец Ролан увидел их, и грабители убили его, а потом, испугавшись, убежали.

– Ты хоть сам себе веришь?
– хмыкнул кардинал, задумчиво повозив вилкой по тарелке. Фарфор отозвался мелодичным звоном.

Это утро выдалось холодным, но чистое небо обещало погожий денек. Май представлялся Орсини лучшим временем года: не жарко, и насекомые не донимают, а прохлада вместе с теплым солнышком скорее бодрит. И надо же было испортить такое утро.

– Откуда уверенность, что грабителей было несколько?
– спросил кардинал.

– Мы предположили.
– неуверенно ответил Лореннцо, смешавшись под пристальным взглядом кардинала.
– Одному человеку было бы не под силу выломать вмурованный в стену гроб.

– Из гроба что-нибудь пропало?

– На сколько можно судить - нет.
– быстро ответил коадьютер.
– Даже золотое распятие не тронуто.

– Все это очень странно...
– пробормотал кардинал задумчиво.
– Что это за грабители, которым хватило совести ограбить могилу, но при этом убийство простого священника повергло их в такой шок, что они сбежали, даже ничего не тронув? Чью же могилу они, кстати, разорили?

– Преподобного Франциска Азисского.
– опустил глаза коадьютер, точно лично был повинен в разорении могилы.