Чтение онлайн

— Дядя Ваня, я хотел спросить…

— Потом, потом. Вернешься со «смены», на любой твой вопрос отвечу. А сейчас — марш-аллюр, быстренько!

Сокол выскочил из комнаты и побежал вслед за Кирпичом вниз по лестнице. Ишь как Дядя Ваня засуетился! Еще бы: аферист оказался знаменитым Фантомом, скользким, как уж, и хитрым, как лисица.

Фантом тоже был живой легендой, как и Быховский. Правда, его слава имела под собой совершенно иную основу — сугубо криминальную.

После печально известной истории с его начальником Юрием Сергеевичем, который свалил на него историю со взяткой, Фантома — нет, тогда он еще так не прозывался, — попытались прижать. Но он вывернулся, ушел из МУРа чистеньким, а потом сразу напрочь пропал из поля зрения. Словно его и не было никогда, не существовало в природе. Господа из прокуратуры (и не только оттуда) жаждали задать главному свидетелю и подозреваемому несколько деликатных вопросов, но, увы, задавать их было уже некому.

Потом в столице и ее окрестностях случилось несколько внешне ничем между собою не связанных афер. По почерку было понятно, что гражданин, провернувший их, располагал далеко не устаревшей оперативной информацией. Опять-таки возникли новые вопросы, и опять-таки спрашивать было не у кого.

Аферы поражали даже не столько размахом, хотя размах-то был велик, сколько изяществом и простотой, коя, как известно, сродни гениальности. Возникало ощущение, что над умными дядями и тетями, сочиняющими статьи законодательства, кто-то еще более умный просто от души посмеялся.

Ни прямых улик против канувшего в голубую даль бывшего оперативного работника МУРа, ни самого этого бывшего опера найти так и не удавалось. Тогда-то обозленные стражи закона и прозвали новоявленного Остапа Бендера просто и изящно: Фантом.

По ведомствам и управлениям расползались, множась, как колонии вирусов, самые противоречивые слухи.

Кто-то говорил, что Фантом за бешеные деньги сделал пластическую операцию и чуть ли не стер свои старые отпечатки пальцев. Кто-то утверждал, что он подался в Грузию, под крылышко знаменитого мафиози, бывшего одновременно не менее знаменитым покровителем искусств. А кое-кто уверял, что простой бывший работник МУРа давно уже свалил за дальние рубежи и теперь вовсю наслаждается прелестями жизни в компании страстных латиноамериканских красоток. Версий хватало.

Но спросить Сокол хотел совсем о другом. Ему не давал покоя вопрос, откуда все же Людмила Мотылева черпает информацию? И, раз уж ей многое известно о Мордвинове, не в курсе ли она и того обстоятельства, что Вадим Левин — это не кто иной, как Фантом? Ребята говорили, что была, была у этого жулика какая-то постоянная зазноба…

Мы позвонили Макару Захаровичу. Его домработница суровым голосом сообщила, что хозяина дома нет, а когда он вернется, ей неведомо.

Все, кроме Машеньки, дружно закурили, и она продолжила свое поучительное повествование о приключениях господина Мордвинова, поддетого на позолоченный крючок шантажа и наживы.

…В редакцию приходили развязные личности в дорогих костюмах, демонстрировали официального вида бумаженции с подписями и печатями и напрямую диктовали, что и как писать об инвестиционной компании «Северное сияние». Офис бывшей «Мумии» был преобразован в филиал компании и принимал всех желающих обогатиться на невообразимую сумму годовых процентов от вклада. Поскольку первой тысяче самых активных были обещаны премии и призы, народ повалил валом, и на обычную журналистскую работу времени почти не оставалось.

Насчет премий Машенька была не в курсе. Ими ведал главбух, а в роли призов выступали чайники, утюги и кофеварки фирмы «Тефаль». Граждане были этим очень довольны и охотно несли деньги, даже не вспоминая о знаменитом возгласе Остапа Бендера: «Делайте взносы!» при организации «Меча и орала». А вспомнить бы ох как стоило!

Газетные материалы воспевали надежность «Северного сияния» и прославляли ее президента. Вопреки Машенькиному предположению, им оказался не таинственный Вениамин Лукьянович, а какой-то Юрий Сергеевич Корякин. Обязанности его заключались в том, что он раздавал призы и интервью направо и налево, появляясь то на Остоженке, то в офисе Мордвинова. Корякин с жаром убеждал всех и каждого немедленно вложить все наличные и безналичные средства именно в «Северное сияние» и заставить сделать это всех родственников, друзей и знакомых.

Первая тысяча клиентов была приманена уже в первую неделю после официального открытия компании. У опоздавших за призами с извинительными улыбочками отбирали деньги и вручали взамен розовые, голубые и зеленые бумажки. В них «Северное сияние» обязывалось хоть по миру пойти, но выплатить своим респондентам деньги до копеечки, даже если все предприятия России, где должны были «работать» взносы вкладчиков, одновременно погорят и обанкротятся.

Но погорела почему-то как раз компания, а вот по миру пошли не в меру доверчивые люди.

Потрясая чайниками и утюгами (выражаясь, конечно же, метафорически), обманутые толпами штурмовали главный офис инвестиционной компании на Остоженке, не забывая и о бедной редакции. Алексей Петрович вообще перестал появляться в бывшей «Мумии», зато чиновники из налоговой инспекции и представители Главного Управления по борьбе с экономическими преступлениями ходили в контору Мордвинова регулярно, как на службу.

Корякин объявил, что он всего лишь президент, а не владелец инвестиционной «лавочки», что и было подтверждено расследованием. Реальный же хозяин, Вениамин Лукьянович, носивший псевдоблагородную фамилию Калиновский, испарился бесследно вместе с собранным урожаем ровно за неделю до того, как «Северное сияние» объявило о своей внезапной и окончательной ликвидации…

— До сих пор еще иногда пострадавшие приходят, — заключила Машенька и даже боязливо покосилась на дверь. — Живем, как на вулкане!

И ребятам, и обманутым гражданам можно было только посочувствовать.

— Сколько же состригли с наших доверчивых баранов? — спросила я.

— Что-то около полутора миллионов баксов, — отозвался Гений. — Или еще побольше.

Я перевела дух. За такие деньги в наше время многие согласились бы маму родную продать! Невольно я вообразила, что бы сделала, будь у меня столько. Перед моим внутренним взором замелькали, как в калейдоскопе, немыслимо красивые машины, яхты, дворцы из «Тысячи и одной ночи», какие-то фантастические платья, драгоценности…

И тут прозвучал возбужденный голос дочери жулика:

— Братцы, похоже, у меня родилась гениальная идея!

Я сидела в своей кухне, курила и, не сводя с телефонного аппарата пристального взгляда заклинателя змей, повторяла шепотом магическую формулу:

— Позвони мне, позвони!

После того как мы обсудили предварительные детали предложенного Юлей плана, я съездила к Макару Захаровичу, оставила для него копию дискеты и записку и вернулась домой. Я и так боялась пропустить звонок Вадима, а если ему опять вздумается исчезнуть, я просто лопну от нетерпения.

Править рукописи в таком состоянии я тоже не могла, поэтому продолжала губить свое здоровье, поглощая в неимоверных количествах крепкий кофе и отравляя легкие никотином.

Он должен позвонить. Он непременно позвонит! Если, конечно, история с дискетой не очередной фокус, вроде «документов» в конверте, оказавшихся резаной бумагой. Правда, одна бумажка нам очень помогла. Без нее бы мы до второго пришествия разбирались в делах этого авантюриста.

Нет, он все равно позвонит. Вот сейчас, сейчас!