Чтение онлайн

Закачаться я не закачалась, а вот дара речи на пару минут лишилась. Юля затормошила меня:

— Эй, тебя мозговой паралич хватил?

— Хорошо, что я сижу, — выдавила я наконец. — А то бы упала от этой новости. Юля, хочешь, верь, хочешь, не верь, но я почему-то именно это и предполагала. Ай да я!

— Ай да ты, — согласилась девушка. — А главное, ай да Вадим! Теперь понятно, почему он прикиды все время меняет. Я на его месте вообще слиняла бы подальше да схоронилась поглубже. Кстати, Милка, как по-твоему, что нашего красавчика до сих пор здесь удерживает? С такими бабками он мог да-авно рвануть куда-нибудь на Ривьеру.

Я пожала плечами:

— Для меня это тоже сплошная загадка.

— Давай пофантазируем, — предложила неугомонная Юля. — Вот, скажем, из-за чего бы ты здесь штаны, пардон, платье просиживала, будь у тебя в кармане столько баксов?

Я задумалась, потом неуверенно сказала:

— Ну, я дело другое. Допустим, я эти баксы положила в банк, а он лопнул.

— Отпадает, — решительно отмела Юля мою хлипкую версию. — Чтобы он с полутора миллионами «зеленых» добровольно расстался?! Придумай что-нибудь похитрее.

— Ну, он их где-нибудь спрятал, а теперь взять не может?

Юля с сомнением покачала головой:

— Вряд ли. У него должна быть уверенность в том, что в любой момент он их может сложить в чемоданчик, и тю-тю!

— Слушай, чего ты меня мучаешь? Сама-то что-нибудь предполагаешь?

— А как же. Во-первых, он мог все это провернуть не для себя лично. Допустим, это был заказ со стороны. Кто-то хотел и моему папке соли на хвост насыпать, и Корякину, и этому Калиновскому.

— Даже если и так? Взял этот дядя полтора миллиона, заплатил Вадиму, предположим, сто тысяч, и он может спокойно отваливать.

— Откуда ты знаешь, что с ним расплатились? А если нет?

— Ф-фу! — Несмотря на близость фонтанов, мне что-то стало жарко. Я достала из сумочки платок и принялась обмахивать лицо. — Что же получается, вор у вора дубинку украл? Уж скорее наоборот, заказ Вадим выполнил, а все денежки себе оставил. Хотя нет, вот тогда он слинял бы в тот же день.

— Вот именно. А как тебе такой вариант, — Юлины глаза подозрительно заблестели, — скажем, месть?

— Месть? — тупо переспросила я.

— Ага. Мы же про него ничего не знаем, кроме тех крох информации, что он тебе между делом обронил. Что он тебе говорил о своем начальнике, а? По словам твоего милого дружка, несколько лет назад его подставил, как же его, Юрий Сергеевич?

Мне не хотелось вот так сразу признавать, что Юлины мозги варят получше моих, и я возразила:

— Как же Вадим будет мстить? Ему сейчас светиться нельзя. Может быть, ему просто мало этих денег и он хочет еще парочку афер провернуть? Сорвать несколько «зеленых» лимончиков в довесок?

— И это возможно, хотя на новой афере ему грозит засветиться гораздо больше.

Я сдалась:

— Ладно, пусть будет месть. У самого Вадима все равно ведь не спросишь.

— А вот возьми и спроси.

— Как это?

— Элементарно, в койке.

— Так он и ответит! У него инстинкт самосохранения знаешь как работает? Не хуже радара. Месть, месть… Бегает за своим Юрием Сергеевичем с обрезом, так, что ли?

— Зачем ему самому-то рисковать? Нанял кого-нибудь, хоть этих, Точилу с Судаком. Поэтому я и хочу отыскать ту дачку. Гений у приятеля машину выпросил, завтра начинаем разведку на местности.

— Смотрите не заблудитесь. Все эти дачные поселки легко спутать. И потом, неужели ты надеешься застать там прежнюю компанию?

— Нет, конечно. Просто хочу узнать, кто хозяин и не знает ли он кого-нибудь из моих «друзей». А найти будет проще, чем ты думаешь. Я не собираюсь каждый дом в Подмосковье обшаривать, просто буду расспрашивать, не залило ли у кого-нибудь из соседей в феврале участок свежими фекалиями? О таком эпохальном событии селяне обычно долго потом всякие байки рассказывают, да еще и от себя добавляют.

Голова у девчонки явно не для украшения выросла.

Юля понизила голос, хотя нас и так никто не подслушивал:

— А как идут дела с обольщением?

— Более-менее. Во всяком случае, дичиться он стал уже меньше. Но молчит, как партизан!

— Тогда попробуй вот что провернуть…

На дне оврага была вода. Много воды. Грязи там было еще больше, и я извозилась, как свинья, пока выбиралась из этого болота на твердую землю.

Полезла же я в столь непривлекательное место лишь по одной причине: иным путем незаметно подобраться к задам деревенского дома было невозможно.

Искусство, как известно, требует жертв. По личному опыту могу добавить: больше всего их требует искусство слежки.

После нашей исторической беседы у фонтана с неугомонной дочерью жулика прошло два дня. Файл до сих пор не поддался усилиям ни приятелей Пашки, ни таинственных ребяток Макара Захаровича. Юля, взяв в напарники-шоферы Гения, рыскала в окрестностях Подмосковья по обе стороны Владимирского шоссе, но дачу, послужившую ей тюрьмой, пока не обнаружила.

Некоторым успехом на этом этапе могло увенчаться лишь мое нынешнее авантюрное предприятие.

Вадим, как и обещал, прорезался спустя эти же два дня. Поскольку он был вынужден скрываться и маскироваться, мы никуда не пошли, а предались радостям обжорства и любовным утехам у меня дома. Я старалась поменьше пить и не задавать скользких вопросов. Из Вадима даже в койке ничего не вытянешь, и вообще он, по-моему, относится к той категории мужчин, которым больше всего претит неуёмное женское любопытство. Для него женщина — это что-то вроде пушистого ковра, на который приятно ставить ноги.

Прощаясь, он обронил, что должен навестить коммерсанта, которому продал теткин дом в Переделкине, и, возможно, ему придется задержаться там на несколько дней. Я возликовала в душе, а на физиономии постаралась изобразить безутешную скорбь по поводу нашей временной разлуки.

Когда Вадим вышел из моей квартиры, я молниеносно сбросила нарядное платье, вытащила из ушей серьги, натянула черные джинсы, черную же водолазку, старые резиновые сапоги, в которых хожу по грибы, а волосы спрятала под темный платок. Покидала все необходимое в сумку и приоткрыла дверь на площадку.