Чтение онлайн

— Нет, вы сделаете всё, чего от вас НЕ ЖДУТ. Между прочим, Бонифаций и Рафиано уведомили меня о ваших военных успехах, а граф Шантэри — о дипломатических. Видимо, я должен вами гордиться, — задумчиво произнес граф, — однако петь на палубе вражеского галеаса неразумно. Что именно вы пели?

— Романс о розах. — Виконт едва не бросил кость под стол, но вовремя вспомнил, что Котик внизу. — К сожалению, у меня нет при себе лютни, а петь без сопровождения я могу только в бою.

— Я бы не назвал вас хорошим певцом, — выпятил губу отец, — скорее, посредственным, а Валмоны если что-то делают, то делают лучше всех. Шантэри советует вам избрать дипломатическую карьеру, я склонен с ним согласиться.

— Мой долг, — нашелся виконт, — служить моему новому сюзерену там, где он сочтет нужным. И так, как сочту нужным я.

— Вы стали дерзки и самоуверенны, — отрезал отец, — а ваши письма были редкими и неполными, что усугубляет вашу вину, но вы отлучены от дома, и это больше не имеет значения. Кстати, запомните: заверенные копии моего завещания хранятся у графини Савиньяк, епископа Бонифация и экстерриора Рафиано; а теперь потрудитесь спуститься вниз и проверить, заложена ли карета.

— Жабу его соловей, — растерялся Марсель. — Вы не будете ужинать?

— Я не одобряю кровосмешения, тем более столь омерзительного. — Граф пожевал губами и хлебнул кипяченой воды, готовя язык для нового вина. — Потрудитесь впредь следить за срывающимися с вашего языка образами. Да, я еду прямо сейчас. Я не могу надолго покидать Валмон: астры и кэналлийцы требуют неусыпного внимания, кроме того, я взял слишком мало оливкового масла. Его хватит только до Савиньяка.

— Вы намерены навестить графиню?

— Разумеется. — Кустистые брови взмыли вверх. — Уж не думаете ли вы, что я выбрался из дома ради случайной встречи с запятнавшим мое имя отпрыском?

— Не думаю, — поспешил заверить запятнавший отпрыск. — В таком случае я не передаю свой поклон и свое восхищение госпоже Арлетте?

— Оставьте их при себе, — отрезал Валмон-старший, — вместе с сундуками, которые находятся в вашей комнате. Пяти тысяч таллов на первое время вам хватит, а дальше извольте жить за счет вашего нового короля. Не забудьте рассказать Жозефу и Титто, на что похож Фельп.

— Вы их привезли? — Воистину, родитель превзошел сам себя. — Должен ли я выплатить им жалованье за время своего отсутствия?

— Все ваши долги погашены, — пухлая рука поднесла бокал к самому нижнему из трех подбородков, — но их было подозрительно мало. Вы перестали играть?

— Не перестал, — выдержать с отвычки отцовский взгляд было непросто, — но я больше не играю на деньги.

— Я не возражаю против ваших новых игр. — Бертрам Валмон сделал маленький глоток, снова пожевал губами и, досадливо сморщившись, поставил бокал. — Еще не отдышалось… Какова ставка, таков и выигрыш, но, если вы проиграете, я буду вами очень недоволен. Очень. Запомните, у меня нет ни малейшего желания по вашей милости переписывать завещание.

«Графиня Дженнифер Рокслей, — читал Ричард из-за плеча сюзерена, — граф Август Штанцлер, советник Маркос Гамбрин, казарон Бурраз-ло-Ваухсар из рода Гурпотай, барон Глан, барон Вускерд, барон Капуль-Гизайль, теньент Артюр Рюшен, капрал Джереми Бич, Фердинанд Оллар, Раймон Салиган…»

Будущие свидетели обвинения. Место Дикона было среди них, но Окделл, как и Придд, и Эпинэ, — судья и не может свидетельствовать. Юноша был рад этому обстоятельству, одно дело — признать преступника виновным и совсем другое — рассказывать о том, что ты видел и не смог изменить.

— Герцог Окделл, — негромко окликнул Альдо. — Бич еще не вернулся?

— Нет, Ваше Величество. — Камердинера ждали еще четвертого дня, но Джереми не появился, и в голову лезло самое худшее. Святой Алан, ну почему верные гибнут первыми?

— Может ли кто-то из ваших людей заменить Джереми Бича? — деловито осведомился барон Кракл.

— Эндрю Нокс, — с неохотой произнес Дикон, чувствуя себя могильщиком, — но Джереми к генералу Люра был ближе всех.

— Впишите Нокса, — распорядился сюзерен, — и сегодня же с ним переговорите.

— Да, Ваше Величество. — Старейшина Совета провинций аккуратно записал имя и поставил точку. — Госпожа Оллар не будет давать показания?

— Она дурно себя чувствует, — не солгал, но и не сказал всей правды Альдо. — Не забудьте послать в Тарнику за Темплтоном.

— Уже послано, — заверил Кракл, — я жду виконта к вечеру.

— Хорошо. — Альдо протянул руку за очередной бумагой. — Когда поговорите с Темплтоном, передайте ему приглашение герцога Окделла.

Дуглас до сих пор ничего и не знает. Ни о смерти Удо, ни об исчезновении тела. Сюзерен решил, что Борн пришел в себя и сбежал, но он не держал еще теплую руку и не пытался слушать сердце. Удо умер, и его тело кто-то унес. Кто-то знающий дом и имевший ключи, скорее всего Хуан.

Сегодня замки заменят, но думать следовало раньше. Успокаивало одно — никаких потайных проходов в особняк не существовало, иначе посланный за подмогой в Октавианскую ночь кэналлиец не выбирался бы через крыши. Не этой ли дорогой пришел ночной гость? Но тело через крышу не утащить. Спрятали в подвалах или в служебных постройках? Дальние конюшни стоят пустыми. Может быть, там?

Альдо дочитал документ до конца, поставил подпись, присыпал песком.

— Кракл, вы хорошо представляете ваши обязанности? — устало спросил он. — Вам досталось непростое дело.

— Ваше Величество, — с чувством произнес косой барон, — я понимаю всю меру возложенной на меня и графа Феншо ответственности.

— Нет, вы не понимаете, — король пододвинул Краклу бумаги, — и не можете понимать. Суд, на котором вы, согласно должности, председательствуете, войдет в историю. Нужно подвести черту под преступлениями Олларов и их пособников, главным из которых является герцог Алва, но все должно быть законно! Вы слышите меня? Даже Кэналлийский Ворон имеет право на справедливость. Кто согласился его защищать?

— Увы, Ваше Величество, — вздохнул супрем Кортней, — никто из судебных защитников не решился принять на себя эту миссию. Рискну предположить, что адвокаты боятся делать свое дело хорошо и не хотят делать плохо.

— Что ж, — нахмурился Альдо, — назначим защитника нашим указом, но по вашему выбору. Вы должны довести до его сведения, что следует бороться за обвиняемого, а не против. Найдите лучшего, нам не нужна игра в поддавки.

— Справедливость Вашего Величества вызывает восхищение, — негромко произнес старейшина.