Чтение онлайн

И почему я даже не удивлен? Вот оно значит как. Лиля только что, сама того не подозревая, нашла ответ на главный вопрос сегодняшнего вечера. Истинное положение дел лежало на поверхности, но ни я, ни Юсупов не могли предположить, что Щербаков пойдет этим путем. Значит, решил найти компромат, а потом попросту заставить продать ему компанию по минимальной цене, а указанная сегодня служила обыкновенным замыливанием глаз. Знает, что выше сумму мы не выставим, и решил идти ва-банк. Тварь.

— Я подумала, что ты найдешь как воспользоваться этой информацией, — отрывает меня от размышлений Лиля и выпрямляется.

— Спасибо, что сказала, я подозревал, что он выкинет нечто подобное, только не думал, что методы выберет столь радикальные.

— Любой на моем месте бы не промолчал.

Порыв леденящего ветра взвывает и поднимает с земли сухие листья, вынуждая Лилю плотнее укутаться в тонкое пальто. Не понимаю только зачем мерзнуть, если можно было все это рассказать внутри.

Лиля, словно услышав мой вопрос, быстро проговаривает:

— Я пойду. Всего хорошего, Влад!

Что, бл*дь? В полном шоке смотрю через лобовое стекло на то, как стройная фигура уверенно отдаляется от машины, направляясь по тротуару в сторону остановки. Ветер нещадно треплет темные волосы и взметает подол коричневого пальто. Охренеть.

Она лучше промерзнет к чертовой матери, чем сядет со мной в одну машину?

Завожу двигатель и резко срываюсь с места. Через пару метров останавливаюсь. Не тратя времени, выхожу из машины.

— Я кажется сказал, что подвезу тебя!

Лиля передергивает плечами то ли от холода, то ли от чего-то другого, но не останавливается.

— А я сказала, что дойду сама!

Шумно выдыхаю, понимая, что моего терпения не хватит на уговоры, да и не собираюсь я этого делать. Не больно, но уверенно хватаю ее за локоть и подталкиваю к Роверу.

— Ты что делаешь? — карие глаза распахиваются от негодования.

Молча открываю дверь и заталкиваю упрямицу внутрь. Она что-то пытается возразить, оттолкнуть, но я сейчас не в том состоянии, чтобы играть в догонялки и уговоры. Едва правая нога Лили оказывается в машине, как я захлопываю дверь и быстро занимаю водительское сиденье. На всякий случай блокирую двери, а то мало ли какие тараканы за эти годы поселились в её голове.

— Шаталов, ты что себе позволяешь? — от Максимовой исходят волны злости, но мне плевать. Пусть хоть ногтями вцепится в лицо. Завожу двигатель и срываюсь с места.

— Лучше спроси, чего я себе не позволю, Лиля. Оставить тебя на холоде и лишить себя помощницы.

Кажется, Лиля считает, что может убить меня взглядом.

Карие глаза пристально наблюдают за тем, как я настраиваю климат — контроль, а потом накрываю её покрасневшие от холода ладони и крепко сжимаю, управляя машиной одной левой рукой. В салоне на несколько секунд повисает напряженное молчание. Под пальцами явно ощущается учащенный пульс на её левом запястье. Кожа мягкая и очень холодная. Тонкие пальцы напряжены и подрагивают. Не знаю от холода или от того, что я крепко их сжимаю. Хочется поднести ко рту и согреть дыханием. Но как только я собираюсь это сделать, ладони резко исчезают из моей руки, словно я могу заразить ее каким-то кожным заболеванием.

— Какой помощницы? О чем ты? Внутренности опаляет раздражением.

— Не обязательно каждый раз дергаться от меня!

— Влад, о какой помощнице ты говоришь?

— О тебе, Лиля. Или ты собираешься продолжать работать на этого подонка?

Не знаю, что сейчас происходит в голове у Цветочка, но, по-моему, она еще не успела обдумать свое ближайшее будущее, и я застал ее врасплох. Ожесточенные черты лица сглаживаются, когда она ныряет в размышления.

— Нет, не собираюсь, — отвечает неуверенно спустя короткое время, — но почему ты решил, что я соглашусь на должность твоей помощницы?

— Потому что, во-первых, я так хочу, а во-вторых, другого выхода у тебя нет.

Пухлые губы сжимаются в тонкую линию, а руки складываются в кулаки. Я не собирался ставить ей ультиматум или что-то в этом роде, но и позволить Щербакову крутиться рядом тоже хрен позволю. Хватит. Игра в догонялки окончена.

Глава 14

— Выход есть всегда, Влад!

Интересно, она сама в курсе, как неуверенно звучат ее слова?

Мы подъезжаем к дому Лизы, и я глушу мотор. Поворачиваюсь полубоком и встречаюсь с карими омутами. В отсутствии ароматизатора автомобиль наполнился легким ароматом женских духов, таким ненавязчивым и невесомым, как и сама Лиля. Невыносимо хочу вдохнуть его полными легкими. Желательно прямо с ее тела. Я все еще помню каким оно может быть отзывчивым и горячим. От непосредственной близости и неуместных воспоминаний в голове мутнеет, а кровь усиленно устремляется в пах.

— И какой же выход у тебя? — интересуюсь уже менее агрессивно, стараясь не съезжать глазами на плотно обтянутую тканью грудь.

— Любой, только не ты! — охрененная такая словесная пощечина огревает сильнее, чем если бы она меня сейчас ударила. — Ты с чего взял, что имеешь право отдавать мне приказы? — но Лиле оказывается мало, и она решает просто выпотрошить меня своими маленькими ручками. — Кто ты такой, Влад? Никто! Ты абсолютно никто для меня.

— Ложь! — отрезаю я. — Ты себя видела? Если бы я был никем, ты бы от меня не шарахалась, как от чумы. Такие чувства не проходят бесследно!

— Проходят! — срывается на крик Лиля, и кажется еще немного и она набросится на меня с кулаками в отчаянном желании доказать, что разлюбила. — Ты сам убил их! Своими поступками, словами, отношением! Зачем только мучил меня, если никогда не любил? Зачем, Влад?

— Да любил я! — рявкаю и, поддавшись сжирающему порыву, хватаю Лилю за затылок и дергаю на себя. — Любил, слышишь?

В ограниченном пространстве становится тяжело дышать. Слышно только как хаотично колотятся наши сердца, не попадая в ритм.

— Зачем ты врешь? — намного тише спрашивает Лиля, обдавая мое лицо горячим дыханием. Её руки на моей груди, и я чувствую сквозь рубашку, как дрожат тонкие пальцы, посылая наэлектризованные нити по коже.

— Я не вру. Я любил тебя, Лиля. Любил так, что сам охреневал от этого состояния. Просто… — набираюсь смелости, потому что, бл*дь, признавать собственные ошибки всегда тяжело, — просто был мудаком!

Грудная клетка Цветочка начинает часто приподниматься, как будто ей становится сложно дышать.

— О чем ты? — говорит одними губами, но я слышу отчетливее, чем если бы сейчас над ухом пуля просвистела.

— Я трахаться хотел без оглядки на кого-то, понимаешь? Бабками швырять и не думать о том, что надо перед кем-то отчитываться. А ты… Ты будила внутри такие чувства, которые тормозили меня, заставляли совесть орать об изменах.

— Ты противоречишь сам себе, разве можно любить и хотеть изменять? — большие глаза недоверчиво перемещаются по моему лицу, выискивая ложь.

— Лиля, мне было семнадцать. Мне тогда не нужна была любовь. Я выбрал свободу, хотя тебя так отпустить и не смог, — позволяю себе провести большим пальцем по мягким губам, и с них тут же срывается горячий выдох. Бл*дь, как же я хочу ее. Каша в голове становится все тягучее, заставляя тщательнее подбирать слова, — Знаешь, я ведь с ума сходил, когда ты начала встречаться со своим Тимуром после меня. Помнишь, его кто-то избил в подворотне, а потом вы расстались? Это я был.