Ядам и Лилит
Шрифт:
– Кто-то должен отправиться в подземный мир и просить Великую Старуху вернуть нам небесный очаг, – сказал он и спросил, кто из сильных мужчин готов стать посланником.
– А кто тогда защитит женщин и детей от обезумевших тварей? – отозвались мужчины.
Старейший согласился и спросил, нет ли готовых среди женщин.
– А кто согреет детей в лютом холоде? Кто их утешит во тьме? – откликнулись женщины.
Вновь согласился Старейший и сказал:
– Придётся идти самому.
– Ты не можешь нас бросить, Старейший! – испугались люди. – Кто будет нас наставлять? Кто даст законы, по которым нам жить?
Вдруг послышался тоненький голос:
– У меня нет мужской силы, и я никого не могу защитить. У меня нет детей, и мне некого утешать. Я готова отправиться в подземный мир. Только не знаю тропы туда…
– Выйди из пещеры, и любая тропа приведёт тебя в подземный мир, – сказал Старейший. – Мы будем ждать знака.
Девочка вышла из пещеры. Со всех сторон раздавались хрипы, визги, рычание, ей стало очень страшно, но она помнила, что идёт вернуть небесный очаг. Она ничего не видела и, оступившись, полетела в пропасть. Её тело ударялось о камни, ей было очень больно. Она продолжала лететь и вдруг различила под собой яркую точку. Та становилась всё больше, девочка летела прямо в очаг. Она ощущала нестерпимый жар, но тут появилась большая ладонь, и девочка на неё опустилась.
– Что привело тебя ко мне, доченька? – спросила Великая Старуха. – Эти все попали ко мне случайно, – Старуха кивнула на вторую ладонь, усеянную искорками. – Но ты ведь здесь неспроста?
– Меня послали люди, Великая. Мы тебя умоляем вернуть небесный очаг! Без него все погибают, сжалься над нами!
– Небесный очаг – моё сердце, мне оно тоже нужно, – проворчала Старуха. – Я не собиралась забирать его у вас навсегда. Верну его вам утром, ночь придётся перетерпеть.
– Звери, рыбы и птицы превратились в чудовищ, – прошептала девочка.
– А люди?
– Пока нет… Но и люди долго не выдержат тьмы.
На раскрытую ладонь Великой Старухи продолжали сыпаться искорки.
– Уже не выдержали, – вздохнула она.
Она дунула на ладонь, и часть искорок перелетела к девочке. Глядя на тех, что остались, Великая Старуха произнесла:
– Вы, духи мужчин, с небесного купола будете высматривать духов обезумевших зверей. Не позволяйте им вредить живущим!
Старуха снова дунула, и искорки взметнулись вверх. Она перевела взгляд на вторую ладонь.
– Вы, духи женщин, создадите ночной очаг. Его свет по ночам будет оберегать живых от тьмы и страха. Ну-ка, станьте полукругом и возьмитесь за руки. Держитесь покрепче! – Великая Старуха дунула на ладонь.
А на земле творилось зло. Люди не вынесли тьмы! Ими, как и животными, овладело безумие. Старейший, чьи наставления никто не слушал и законы не соблюдал, выбрался из пещеры, чтобы встать на любую тропу, которая приведёт его в подземный мир. Девочка не справилась, он попробует сам. Старейший поднял глаза к небесному куполу и вдруг закричал:
– Сюда! Все сюда!
Многие выбежали на крик и увидели яркие искры. Они рассыпались по небесному куполу, прогоняя кромешный мрак. Искры дружески подмигивали мужчинам, ласково мерцали женщинам и детям. Вслед за ними возникло нечто сияющее. Оно походило на узенький край, срезанный с округлого лепестка.
– Больше не будет тьмы! – Голос Старейшего обрёл прежнюю силу. – Небесный очаг вернётся! Помните, что вы – люди!
Старая ми-а растолкала меня до рассвета и велела идти за ней. Мы карабкались вверх по камням, пока не взобрались на плоский участок скалы, выдававшийся над рекой. Она присела, а мне приказала раздеться и встать на краю, развести руки в стороны и принимать в себя ветер, пока она будет взывать к невидимым.
Закрыв глаза, я слушала, как гудит ветер и рокочет внизу вода. Распростёртые руки начали ныть, но я их не опускала, превозмогая усталость. Руки отяжелели, будто к каждой из них подвесили по камню, это было настолько мучительно, что я даже вспотела. А ветер дул сквозь меня, уносил ощущение тяжести, оставлял от моего тела пустую оболочку, потом исчезла и та…
После такого утра плестись в группе увечных было невыносимо. Космач страшно злился, что ему приходится нести больную и охранять калек, а свою злость вымещал на Кы-А и Одноруком. Прежнего вождя он ненавидел с тех пор, как тот, лишившись руки, признал лучшим охотником не его, а сына старухи. Целый день Космач орал, что от Хромоногого и Однорукого нет никакой пользы, что их вместе с Одноглазым, Горбатым и больной женщиной нужно было оставить в медвежьей пещере, а не тащить с собой. Мне от его воплей становилось хуже, чем от резей в животе, остальные делали вид, что не слышат.
Вечером Космач потребовал, чтобы мать вождя провела жеребьёвку. Она ответила, что жеребьёвка пройдёт, как только закончится моё посвящение, и потянула меня за руку. Я беззвучно последовала за ней. Небесный очаг спустился в подземный мир, когда мы пришли на поляну. Она велела мне лечь и слушать, как растет трава.
Земля была холодна, но поначалу холод не чувствовался. Я вслушивалась в поскрипывание стволов, хруст веток, шелест в ветвях; слышала свое дыхание и биение сердца. Но ощущение стужи, идущей из подземного мира, усиливалось, руки и ноги окоченели. Я была не в силах пошевелить пальцами, зато чувствовала, как что-то извне скручивает, сдавливает, сжимает моё тело. Было больно, я как могла сопротивлялась сжатию, не хотела исчезнуть. Мне казалось, что это длилось очень долго…
Внезапно боль отпустила, скрюченные пальцы распрямились, вытянулись согнутые руки. Моё тело словно оттаивало, становилось всё горячее, занимало всё больше пространства. Мне казалось, что за мою плоть цепляются маленькие корешки, зудящую кожу слегка покалывают пробивающиеся ростки. Отовсюду, изнутри и снаружи, нарастал гул жизни… Я чувствовала себя Великой Старухой – Матерью мира!
Весь день сохранялось это ощущение. В моих ушах звучал гул растущей травы, и злобных воплей Космача я даже не слышала.
После вечерней еды Рыжий вновь потребовал жеребьёвку, но мать вождя молча взяла меня за руку и повела прочь от стоянки. Небо хмурилось, в воздухе сильно парило – собиралась гроза. Двое юношей, ежедневно сопровождавшие вождя, догнали нас и пошли впереди. Освещая путь факелами, они показывали дорогу. Вскоре мы вышли к ровной площадке, на которой был сложен костёр. Видно, по просьбе матери, вождь поручил парням заранее приготовить всё, что требовалось для третьего этапа моего посвящения. Передав один факел моей старой ми-а, юноши побежали обратно – им хотелось успеть под навес до грозы.
Беззвучно взывая к невидимым, старуха запалила хворост. Затем развязала пояс, сняла с него два кожаных мешочка – один небольшой и округлый, второй узкий и длинный – после чего велела мне раздеться. Достав из округлого мешочка щепоть краски, она принялась втирать её в моё лицо. Я похолодела: зачем она это делает?! Ведь я живая! Спрашивать было нельзя, но, приглядевшись, я облегчённо выдохнула: краска была не та, что втирают в тела мёртвых, – только красный пепел без жёлтой пыли!
– За то, что девочка не побоялась спуститься в подземный мир, Великая Старуха сделала людям подарок. – Продолжая втирать красный пепел в мою кожу, мать вождя вернулась к рассказу об истории нашего мира. – Небесный очаг – это обитель духов огня, и Великая Старуха породнила людей с ними. Все звери боятся огня, только люди его почитают и не расстаются с ним.