Чтение онлайн

– Троих?! – Я подумала, что ослышалась. – Ты сожалеешь, что Космач ушёл?!

– Сожалею. Нужно было лишить его права участвовать в жеребьёвке на одну луну. Тогда б он, возможно, остался.

От злости меня аж подбросило!

– Кы-А погиб из-за него! Почему твой сын мне сразу поверил, а ты – нет?!

– Успокойся, а-ми. Я поверила тебе, как и мой сын. Особенно, когда Однорукий подтвердил твоё обвинение. Но вера – не доказательство.

– Космач всех унижал! Моя ми-а сказала, что у него сердце гиены! Твой сын назвал его взбесившимся зверем! И ты жалеешь о том, что он ушёл?!

– Да. Терпеть Комача было сложно, но я просила женщин сносить его грубость. Упрашивала потерпеть Кы-А и Однорукого, других увечных, над которыми он издевался. Космач зло высмеивал промахи неопытных охотников, но я уговаривала их не обижаться. Он то и дело затевал ссору с вождём, но я убеждала сына не поддаваться гневу и не отвечать.

– Почему?!

– Потому что права твоя ми-а – у него сердце гиены. И прав мой сын – Космач как бешенный зверь. Однако, пока Рыжий находился среди нас, бешенный зверь рычал, скалил зубы, но сдерживался. Семья заставляла его следовать человеческому закону. Покинув Тойби, Космач стал опаснее льва. Я сожалею об его уходе, потому что боюсь! За всю нашу семью, а сильнее всего – за тебя и за сына.

– Вождь – лучший охотник!

– Космач ведь сказал, что нет.

– Я в его ложь не верю!

– Он угрожал, а не лгал, и сын это понял.

Теперь по ночам у огня дежурили в две смены по двое мужчин. Вождь остался на первую смену. Дожидаясь его, я задремала. А, когда на рассвете проснулась, он со своими юношами уже ушёл.

Идти единой группой без Космача было намного приятней и легче. Калеки часто освобождали женщин от волокуш, и те, пересмеиваясь, переглядывались с молодыми охотниками. Потом детей оставили мне и старухе, нас и калек – под присмотром старших мужчин, а молодая компания отправилась собирать грибы. Вскоре они возвратились – без грибов, но очень довольные. Старуха вновь отправила их на сбор съестного, наказав искать повнимательней – вождь и двое неопытных юношей не прокормят ораву здоровых бездельников!

Мальчик постарше шёл со старухой. Та показывала ему съедобные злаки, он собирал их и нёс, гордый тем, что тоже вносит свою лепту. Я играла с двумя малышами. Они с пронзительным визгом убегали, а я догоняла. Потом от них убегала я, а они, визжа, догоняли. Наконец малыши утомились. Кто-то из охотников подхватил одного и усадил себе на плечи. Второго я взяла на руки и лизнула в щёку. Он доверчиво обвил мою шею и улыбнулся знакомой улыбкой вождя.

Дети Тойби знали своих матерей – родных или приёмных – и держались подле них. Мужчины заботились обо всех, не делая между детьми различий. Но иногда сходство ребёнка с кем-то из охотников проступало слишком явно… Мальчик для меня был тяжёл, долго я его не пронесла и пересадила на мужские плечи. Однако мысль, что я могу нести на руках собственного младенца с такой же улыбкой, не оставляла меня. Я подошла к старой ми-а.

– У меня перестала течь кровь.

– Ты сказала об этом своему мужу, а-ми?

– Я его не видела.

– Скажи ему вечером.

– А, если он снова будет дежурить и уйдёт до моего пробуждения?

К нам подбежал мальчик с целой охапкой злаков, из-за которой его было почти не видно.

– Очень хорошо, – похвалила его старуха. – Передай то, что ты собрал, моей а-ми. И научи её находить травы с вкусными зёрнами.

Мальчик вручил мне охапку и, гордый от похвалы и нового задания, потащил меня за собой. А мать вождя о чём-то заговорила со старшими охотниками.

Когда мы добрались до места, отмеченного вождём, и разбили стоянку, она отозвала молодых мужчин, собиравшихся на реку, и тоже им что-то сказала.

С рыбой в тот день повезло, а с охотой – нет. Вождь и юноши принесли длинноухого. Этим Тойби не накормить, но вместе с тремя крупными рыбами, грибами и орехами мы не остались голодными. Братья, не дождавшись, когда женщины разотрут зёрна, уснули там, где сидели. Вождь не отрывал взгляда от пламени. К нему подсел Ып-гУ.

– Ты учишь парней, как добывать разную дичь. Это правильно, им нужно набираться опыта. Но посмотри на них: они толком не сумели поесть! Ты вконец загонял их, вождь. Если завтра вы пойдёте на охоту, то не принесёте даже длинноухого, потому что ты загонял не только их, но и себя. Я предлагаю вам завтра идти с семьёй. Отдохнёте – и ты продолжишь учить братьев. А завтра отправь вперёд опытных охотников. Мы выберем место для стоянки и добудем чего-нибудь посытнее длинноухого. Решение за тобой.

Какое-то время вождь смотрел на заснувших юношей, потом кивнул.

– Пусть ваша охота будет удачной.

Затем к нему подошли четверо молодых мужчин.

– Вождь, мы прежде дежурили у огня поодиночке, – начал один.

– Тем более справимся в паре, – подхватил второй.

– У нас больше времени для сна, чем у тебя, – добавил третий. – Зачем тебе дежурить самому?

– Если ты доверяешь нам, – закончил четвёртый.

– Кому мне ещё доверять? Перенесите братьев на их спальные места и приступайте к дежурству. – Он поднялся и побрёл к своему месту.

Старая ми-а бросила на меня быстрый взгляд, и я пошла за ним. Но, когда пристроилась рядом, он уже спал.

На следующий день вождь и юные охотники шли вместе с нами. Женщины, перемигнувшись, позвали братьев собирать грибы. К ним присоединились двое молодых мужчин, дежуривших в первую смену. Мальчик постарше под руководством старухи увлечённо выискивал злаки. Матери передали малышей под мою опеку, и мы возобновили вчерашнюю шумную игру.

Вождь смотрел на нас, слушал детский визг, и на его губах появилась улыбка – первая с того дня, как заболела моя ми-а. Устав гоняться за мной, мальчики запросились на руки. Вождь переглянулся с одним из молодых мужчин. Они одновременно подскочили ко мне, подхватили детей, усадили себе на плечи и помчались наперегонки. Малыши завизжали так, что у меня заложило уши.

Нас догнали отставшие собиратели грибов. Они вновь ничего не нашли, зато юноши, исключившие себя из жеребьёвки, выглядели такими счастливыми, что даже суровая старуха заулыбалась. Малышей передали матерям, а я присоединилась к компании, опять отправленной на поиски съестного.

Стояла середина лета, было много грибов, орехов, съедобных клубней и злаков. Даже если бы охотники ничего не добыли, нам не пришлось бы ложиться спать натощак. Но они добыли кабана! И, когда мы дошли до стоянки, успели его освежевать. Братья с восхищением смотрели на старших охотников и сглатывали слюну. Заметив это, вождь отрезал им по куску.

– Ешьте! Вчера вы остались полуголодными.

Юноши впились зубами в сырое мясо.

Это был очень хороший день. На завтра еды хватало, и охоту вождь отменил. Никому не нужно было подниматься до рассвета, и мы засиделись у огня. Стемнело, заснули дети, а люди не расходились. Как никогда прежде мы чувствовали себя семьёй. Каждый заботился о каждом, поэтому все были довольны – мальчики и юноши, женщины и мужчины, молодые и те, что постарше, здоровые и увечные. Мы сидели возле огня в молчании. Вождь смотрел в пламя, как обычно, но все чувствовали, что его сердце с семьёй, а не в могильном гроте. Он больше не отрезан от людей своим горем, не пытается усталостью заглушить тоску, а думает о Тойби.

Я подняла глаза к небу. Всё ярче сияли звёзды – духи умерших охотников. Среди них дух Кы-А. Мой друг где-то там среди звёзд создаёт звуки, проникающие в сердца, поэтому нашей Тойби так хорошо сейчас. Наливался светом ночной очаг. Каждую ночь дух моей ми-а нашёптывал: «Утешь его сердце, а-ми! Скажи ему правильные слова… Я буду светить и хранить вас».

Когда вождь направился к своему спальному месту, я догнала его и тронула за ладонь.

– Теперь я могу родить ребёнка. Пойдём подальше от всех…