Ядам и Лилит
Шрифт:
Вождь с двумя юными охотниками прокладывал путь. Они вставали затемно и уходили налегке. К полудню вождь определял место для стоянки, помечал его отпечатком вымазанной в глине ладони и отправлялся с юношами на охоту.
За ними следовали здоровые женщины с детьми в сопровождении молодых мужчин. Две женщины тащили волокуши, гружёные инструментами, шкурами и остальной поклажей Тойби, две другие присматривали за детьми и собирали всё съедобное, что попадалось. Потом женщины менялись. У мужчин руки были заняты копьями, их задача – охранять детей и женщин. Но, когда малыши уставали, они их сажали на плечи.
Во второй половине дня эта группа достигала места, отмеченного вождём. Мужчины выкапывали углубление, обкладывали камнями, женщины собирали сухой трут и дрова. Затем раздували костные угли, тлевшие в медвежьем черепе, бережно выкладывали заалевшийся уголёк на сухой мох, перья, иглы, снова раздували, подкармливали мелкими веточками. Старуха сказала, что угли, взятые из медвежьей пещеры, рождены в очаге, у которого собиралась вся Тойби, и велела женщинам взять их с собой. Это было мудро: готовые угли позволяли разводить огонь очень быстро. Затем стелили шкуры и готовили спальные места. Двое мужчин, которым предстояло ночное дежурство, ложились спать. Матери с малышами оставались с ними и кормили огонь, остальные отправлялись к реке. Вождь выбирал места стоянок у воды, под скальным навесом.
С его появлением начинали готовить еду. Мужчины потрошили и свежевали добычу, женщины запекали клубни и рыбу, если удавалось её подколоть, жарили мясо, перетирали злаки. Когда до стоянки добиралась третья группа, пища и ночлег были готовы.
В третью группу входили увечные и больные под охраной старших охотников. Покалеченные и здоровые мужчины попеременно несли носилки, на которых сотрясалась от кашля заболевшая женщина. Во время остановок мать вождя доставала из торбы лекарственные цветы, растирала их камнем, добавляла воды и вкладывала пасту ей в рот. Старухе было трудно идти из-за распухших коленей – женщины почти всё время работали на коленях, и те болели даже у молодых. Пока из меня текла кровь и не утихали рези в животе, я тоже плелась в этой группе и спала рядом со старой ми-а – так я теперь называла старуху.
В первый вечер пути она отвела меня от костра, мы устроились на берегу, и под шум воды старуха принялась рассказывать.
– Когда мальчик становится достаточно крепким и способен метнуть копьё вождя, мужчины берут его на охоту. Первая охота – его испытание. Старшие не помогают и не подсказывают. Вмешиваются, только если жизнь юного охотника оказывается под угрозой. Когда испытание пройдено, и мальчик сам добыл зверя, его признают взрослым. Он получает право участвовать в жеребьёвках.
– А почему не может участвовать Кы-А? Его ведь признали взрослым! Твой сын сам об этом сказал, когда Кы-А убил рысь.
– Может – как любой взрослый мужчина. Кы-А честно прошёл испытание и доказал, что способен охотиться. Из жеребьёвки он исключил себя сам по примеру других калек. Закон Тойби этого не требует.
– Я обещала ему, что он станет моим первым мужем, и не сдержала слова… Кы-А так огорчился! Но, раз он не должен себя исключать, я уговорю его участвовать в следующей жеребьёвке.
– Этого лучше не делать, а-ми, – вздохнула старуха. – У нас слишком мало женщин, охотники раздражены. Сама видишь, как свирепствует Космач. Кы-А и так достаётся от Рыжего больше, чем остальным. Если он не исключит себя, Космач не даст ему житья. Женой Кы-А ты можешь стать не по жребию, а по собственному желанию.
– Как? – удивилась я.
– Как становилась женой моего сына твоя ми-а, если её «особинка» доставалась не ему, – усмехнулась мать вождя. – Она подавала ему знак и становилась его женой.
Ой, какая я глупая! Сама ведь прибегла к знаку, делая свой выбор! Правда, я ещё всем объявила о том, кого выбираю, а ми-а словами не пользовалась. Легко, будто бы невзначай, она касалась языком губ вождя. Хотя ей и знак был не нужен: вождь понимал её взгляд, даже спиной его чувствовал…
– Завтра же утешу Кы-А! – обрадовалась я. – Нет, лучше сегодня!
– Не торопись, Лил-Ыт. Сперва ты должна кое-что узнать. Девочку от посягательств на её тело защищает закон Тойби, взрослую женщину – закон жеребьёвки. Тело женщины доступно только мужу по жребию. Ну, и ещё тому, кого она выбрала по своему желанию. Другому мужчине – нет.
Я не совсем понимала, куда она клонит.
– У тебя пошла кровь, значит, ты уже не ребёнок, – продолжала старуха. – Однако ты не прошла посвящение и не признана взрослой. Пока ты не девочка и не женщина, нет закона, который тебя защитил бы. Обычно с появлением первой крови и до конца посвящения будущая женщина покидает Тойби. Сейчас мы в пути, и ты вынуждена идти со всеми. Поэтому, едва Космач заметил у тебя кровь, я потребовала, чтобы ты выбрала первого мужа. Ты сделала правильный выбор – Кы-А, в отличие от вождя, был бы тебе плохой защитой. Но, пока ты не признана женщиной, мой сын по закону Тойби не является твоим мужем, и твоё тело доступно любому. Тебе повезло, что Космач плохо знает законы и ещё до этого не додумался…
Я вскочила, в страхе вглядываясь в темноту. Казалось, что из-за каждого камня и куста ко мне тянутся волосатые рыжие лапы. Поймав мою руку, мать вождя успокаивающе похлопала по ней.
– Сядь, а-ми! Я собиралась не пугать тебя, а начать твоё посвящение. В нашей семье я провела все женские посвящения, твоё будет последним. С этого мгновенья ты будешь хранить молчание до окончания посвящения. Запомни: ни единого вопроса, ни звука, что бы ни случилось! Теперь я кое-что тебе расскажу из истории нашего мира.
Всё живое рождено матерью. Когда из утробы Великой Старухи, жившей в небесной пещере, вышел наш мир, он походил на Яйцо с нежной мягкой оболочкой вместо скорлупы. Великая Старуха согревала его в ладонях, дышала на него, ожидая, что тонкая плёнка прорвётся, и она увидит вышедших из Яйца. Но в небесной пещере было холодно и темно, и оболочка Яйца становилась всё толще и твёрже. Ещё не родившийся мир замерзал, умирал во мраке. И тогда Старуха вырвала своё сердце и подбросила его вверх. Так возникло солнце. Пылающий очаг осветил свод пещеры, оболочка Яйца утончилась и вот-вот должна была лопнуть, но тут Старуха увидела, что вокруг одна пустота. И она отдала свои кости, из которых возникли камни и поднялись горы. Отдала свою кровь, и та превратилась в воду. Дыхание Великой Старухи стало ветром, кожа – землёй, волосы – травами и лесами. Отдав всю плоть, она опустилась в подземный мир. В тот же миг лопнула оболочка Яйца, и возникли звери, птицы и рыбы, всех их было по двое. Последними вышли люди – мужчина и женщина.
Первый день новорождённого мира длился долго, и у вышедших из Яйца народились дети. Рыбы заполнили реки, птицы – воздух, звери и люди заселили землю. Все жили в мире и радости, не было зла и смерти. Вышедшие из Яйца и народившиеся от них знали только день, яркий и тёплый. Когда они заметили, что небесный очаг опускается, то замерли в изумлении. С куполом небесной пещеры что-то творилось: с одного края он потемнел, с другого залился огнём. Всем сделалось страшно.
А потом небесный очаг исчез за краем земли, и пала кромешная тьма. Первая ночь стала временем ужаса! Звери, обезумев, заметались. Топтали тех, кто не успел спрятаться, вонзали друг в друга рога и бивни, впивались зубами, разрывали когтями. Мужчина и женщина, вышедшие из Яйца, собрали всех людей и повели тайной тропой в укромную пещеру. Зло и смерть следовали за ними по пятам. Многие сгинули в пути, включая праматерь всех людей. Но её муж, прозванный Старейшим, всё-таки привёл оставшихся в пещеру.