Чтение онлайн

Все деньги, влияние, власть — все это не стоит ни гроша в сравнении с Адалией. Я бы отказался от всего этого за секунду ради нее. Я бы жил в пещере, если бы пришлось, разводил костры, охотился, делал бы ей детей и растил их вместе с ней.

Блядь. Я втрескался в эту женщину по уши — и она никогда об этом не узнает.

Панель на моем столе зуммерит. Это Ллойд.

— Сэр, лорд Деклан Сантори хочет вас видеть.

Теперь мой начальник штаба объявляет мои визиты. У меня, конечно, есть секретарша, но она работает из дома с тех пор, как я вслух заявил, что Адалиа — моя. Последнее, что она сделала из офиса, — это разослала уведомления всем VIP-заведениям города, что Адалиа Росс должна пользоваться особым уважением. Это уведомление вполне прозрачно давало понять, что она женщина, которую я трахаю. Но теперь все изменилось. Теперь, когда моя личность больше не секрет, а ее лицо мелькает в медиа, все в этой стране будут знать, как с ней обращаться. Очень скоро я объявлю, что она станет миссис Вон.

Даже если это произойдет против ее воли.

И в моей постели она всегда будет моей грязной шлюхой. Я привяжу ее к себе и буду мучить ее самой извращенной формой наслаждения до конца ее дней. Похоже, я никогда не смогу насытиться этой женщиной, даже когда ее кожа вся покроется морщинами, а волосы поседеют.

Матовые стеклянные двери моего офиса открываются с мягким жужжанием, и в помещение входит единственный человек, которого я когда-либо называл другом. Я разворачиваюсь к нему, ставя кружку с кофе на глянцевую черную поверхность стола.

— Лорд Сантори, — говорю я в качестве приветствия с легкой насмешкой в голосе.

— Да пошел ты. — Он ненавидит, когда его так называют, но чаще всего проглатывает это, если только это не нарушает дистанцию. Титул, который он унаследовал, вызывает у него лишь презрение. Его семья — мелкие аристократы из Англии. Но Деклан Сантори выглядит не иначе как гребаный принц со своими изящными движениями и отточенными манерами, за которыми скрывается его настоящая сущность.

Как и у меня, у него темное прошлое. И, как у меня, у него есть альтер-эго — Бык. Жестокий боец в клетке, единственный, кого я когда-либо тренировал, и единственный, кто смог сравниться со мной по уровню мастерства, амбиций и успеха.

Но есть одна вещь, которая резко отличает нас друг от друга. Я всю жизнь избегал внимания СМИ, а он, наоборот, купается в их лучах. Конечно, на это есть причина, и эта причина имеет имя, которое знаем только мы с ним.

Он берет одно из кожаных кресел напротив меня, слегка отодвигает его назад и садится, элегантно поправляя лацканы пиджака. Как и я, он предпочитает Brioni. Я остаюсь стоять, твердо упираясь ногами в пол и стоя спиной к горизонту.

— Бистли начал показываться на публике, — говорит он. — И явно специально. Его не было в городе годами, а теперь он внезапно появляется, как какой-то ебаный первоцвет.

— Где? — Мышцы на спине напрягаются. Победа над Бистли тогда, в тюрьме, далась нелегко. Если он все эти годы только и делал, что вынашивал злобу, значит, он готовился. Недооценить его или думать, что он остался таким же, как в прошлый раз, — ошибка. А я не совершаю ошибок. Ни на рынке, ни на ринге, ни когда изучаю противника.

— Ночные клубы, — отвечает Деклан. — Самые дорогие. Самые элитные шлюхи, лучший алкоголь. Хотя мои люди так и не видели, чтобы он хоть раз притронулся к выпивке.

— Конечно, не притронулся бы.

Деклан приподнимает бровь.

— Это на тебя не похоже — упускать из виду своих бывших соперников. Почему ты не следил за Альберто Норсо?

В кармане я кручу кастет, который всегда ношу с собой. Проводя пальцами по металлу, я сдерживаю свою агрессию.

— Я был еще слишком молод, когда встретил его в тюрьме. После той драки его убрали. В том состоянии, в котором он был, честно говоря, я думал, он не выкарабкается. Или, если и выживет, то сам себя прикончит. — Немногие могли бы жить с тем, что я с ним сделал. — И я даже не могу винить этого ублюдка Снейка за то, что он хочет отомстить мне, за то, что столько лет планировал это. Даже за то, что впутал в это Адалию.

— Не можешь винить его? — терпеливо переспрашивает Деклан. Этот псих превратил себя в некое подобие психолога для других психов. Иногда это раздражает, но я должен признать — метод работает.

— Я разрушил жизнь его брата.

— Его брат сам угробил свою жизнь, когда изнасиловал двух сирот, вколол им героин, потом себе, впал в кому и в итоге попался, — парирует Деклан.

Именно это отправило Альберто Норсо за решетку и стало топливом для моей ярости на ринге. Но его мерзость простирается куда дальше.

— Все, что у него еще оставалось, я уничтожил, — заключаю я.

Деклан поправляет золотые запонки на своем пиджаке — его способ справляться с темной стороной, когда она начинает подниматься на поверхность. Я знаю, что это не на меня он готов сорваться с яростью, а на Бистли. Он изучил этого ублюдка не хуже меня, и, окажись он тогда в ринге с ним, уверен, сделал бы еще хуже.

— Ладно, — подытоживает он, его голос спокоен, как вода в безмолвном, но смертельном озере. — Ты был слишком молод, не такой пронырливый, и думал, что он сыграл в ящик. Есть хоть какой-то источник, откуда мы можем сейчас черпать информацию? Потому что мои люди уперлись в тупик. Его прошлое, местонахождение, финансы — все закрыто так же крепко, как Пентагон.

— Единственный след, за которым можно идти, — это его брат.

— Снейк тоже пропал. И прячется грамотно.

— Но он оставил свой клуб. Это хорошая точка для начала.

— Заведение закрыто. Я был там в субботу вечером, — его черные, как ночь, глаза изучают меня с ног до головы. — Решил не терять время и начать копать. Надеялся, что ты составишь мне компанию. Но ты был занят, засовывая свои яйца в горло какой-то шлюхи.

Я стискиваю кастет в руке, позволяя холодному металлу с шипами врезаться в кожу.

— Не мог, — рычу я.

Деклан замирает на мгновение, нахмурив брови, будто не до конца понял, что я сейчас сказал.

— Прости, что? — Его брови медленно поднимаются, когда до него начинает доходить. — Подожди, ты не можешь встать, если это не она? — Ублюдок мог бы лучше скрывать свое веселье.

— До встречи с ней все было нормально, — огрызаюсь я. — Но с тех пор как она упала на колени в лобби пару месяцев назад, я даже думать не могу о том, чтобы трахнуть другую женщину.

Я провожу рукой по волосам, зная, что Деклан видит, в каком я сейчас состоянии. Мы знакомы уже давно, но он никогда не видел меня таким — до Адалии. Думаю, я мог бы сохранить свою ледяную маску, но больше не хотел. Мне нужен был кто-то, с кем я мог бы поделиться своим безумием. Адалиа — это больше, чем одержимость. Она — извращение, которое держит меня на грани постоянно. И никто не мог бы понять это лучше, чем Бык.

До нее я любил трахаться жестко. Смотреть, как головы охотниц за деньгами потеют, отскакивая от изголовья кровати, или наклонять их на капоте своей машины, вставляя в задницу металлические пробки, пока брал их киски. Но с Адалией все по-другому. С ней мне нравится делать больно, потому что я хочу, чтобы она чувствовала меня так глубоко, что не могла понять, где я — в ее теле или в ее душе. Она как коготь, вцепившийся прямо в мое сердце. Единственное облегчение, которое я иногда получаю, — это на ринге. И в мысли о том, что вскоре она станет моей женой. Никакой контракт не привяжет ее лучше, чем это. Как бы мир ни прогрессировал, муж все равно имеет привилегии.