Чтение онлайн

Похоже, кровь шантажиста проникла в каждую клетку тела, если его черты мерещатся в статуе. Дракон побери! В глубине души я с горечью признавала – мой триумф на виверне был не полным. Отчего-то хотелось показать именно ему – не тем ряженым, а именно ему – что я чего-то стою. Что меня нельзя купить, как лошадь на рынке. Что мной нельзя крутить, как ему хочется, даже за обещание жизни.

– Сай! – Роб приподнял брови в удивлении от выбранного места отдыха и метнулся ко мне, – Я тебя обыскался! Ариш… – он кинулся обнимать виверну, как отец любимое дитя, но скоро снова повернулся ко мне. Смотрел он ни много ни мало как на героя войн с истайрами, – ты… ты… сделала их всех!

Я поднялась, изучающе глядя на друга.

– А теперь скажи мне, ты знал?!

– О чем? – Робин испуганно отступил на шаг.

– О гхаровых големах! О том, что таких, как Аришка, там бросают на мясо! О том, что за Джерсом стоит Селестар! – меня прорвало, я кричала и кричала, пока не стало тошно от самой себя. Роб ни в чем не виноват – только в том, что попался под горячую руку, – Прости…

– Нет, ты прости, что не остановил… Но тебя разве остановишь, – в виноватой улыбке сквозило восхищение, – я не лгал про участие и предупреждал, что будет жестко, но големов не видел. Вот кто, значит, поддерживает порядок в Зале неприкосновенности… – пробормотал он себе под нос, – понимаешь, до начала скачек никто не имеет права нанести вред сопернику или его виверне, это непреложный закон. Но големы… – он витиевато выругался, – им, конечно, тоже нужна подпитка, и раз в десять лет кто-то «оступается»…

И все равно, считала я, какой смысл в этих Залах неприкосновенности, если на арене тебя могут разделать под орех? Ах да, все удовольствие для высокородных ублюдков.

– Сай, – Роб придвинулся ближе, – как это было?

Я охотно пересказала случившееся – не ради смакования подробностей, а потому что держать в себе было слишком тяжело. Вместе с той правдой, что я не могла открыть никому, это было просто… слишком.

Вместо ответа друг притянул меня к груди. Я с благодарностью укрылась на его плече, отстраненно думая, как хорошо, когда просто есть кто-то. Кто-то рядом, кто поделится своим теплом.

– А где Бретт? – я успокоилась настолько, что вспомнила о приятеле и отпустила свою «жилетку».

– Ждет в «Золотой виверне». Я сказал, что найду тебя быстрее. Сай…

– Да? – выражение лица Роба было каким-то странным. Да и сам он казался на редкость взволнованным, непохожим на себя. Из-за скачек, наверное.

– Сай, ты самая смелая и отчаянная из всех, кого я знаю. Самая несгибаемая.

Ох и не понравились мне эти дифирамбы в мою честь…

– А еще очень красивая. Этот наряд тебе идет.

В ту же секунду костюм стал жать и давить, настолько неловко мне было в нем находиться. Мой друг не должен такого говорить!

– Роб, ты же знаешь… – о чем именно он должен знать, мне не дали домыслить – лицо парня оказалось слишком близко, и я внезапно растеряла всякое желание сопротивляться. Не этого ли я хотела? Узнать, каков поцелуй на вкус? И не все ли равно, с кем это будет, у меня не осталось времени выбирать. Всяко лучше Робин, чем какой-нибудь проходимец. Так я себя убеждала, а сердце заходилось слезами отчаяния от неотвратимости и предопределенности.

Неуверенные губы Роба почти коснулись моих, когда на наши головы посыпалась каменная крошка. Виверна пронзительно закричала.

– Осторожно! – я вскочила на ноги, – статуя!

Отбежав на приличное расстояние, мы ошеломленно смотрели, как мраморный император падает с постамента. Разбиваясь о плиты ровно там, где мы сидели пару секунд назад.

В тот же день, чуть раньше

Ни за что бы не приняла подношение Крысы, если бы не противоядие и не судьба Сайероны. Ей подобных. Вот уже пять минут я стояла, прислонившись к запертой двери в своей квартире и пыталась прийти в себя. Вдох-выдох. Горшок со злосчастным растением все так же находился в руках. По долгу службы я встречала жертв физического насилия и, казалось, хуже быть не может. Ан-нет, ментальное насилие не менее мерзкое. Мою душу выпотрошили, вывернули наизнанку. Извлекли необходимую информацию, не думая о причиняемой боли.

Однако ненавидеть врага не получалось. Это я понимала предельно ясно, зелье все еще действовало. Вейден пережил не меньше моего – злой, потому что несчастный, как сказала бы моя добрая тетушка. И он раскаивался. Я видела его ауру, резко изменившую привычному темному. Что ж… Теперь наши пути разойдутся, я смогу быстрее собрать денег на побег из нижнего города – или он уедет раньше, ведь больше нет смысла держаться около меня. Как странно. Эта мысль должна была радовать, но отчего-то огорчала. Наша ненависть (вернее – его ненависть!) оказалась бессмысленной, но принесла гложущую пустоту обоим. У обоих украла столько времени. Для чего? Да для чего угодно, можно было давно покинуть Теневой переулок, изобрести десяток новых снадобий, помочь стольким людям.

Приведя себя в порядок, я решила прибегнуть к проверенному методу избавления от душевных терзаний – занялась работой. Но даже она не спасала, корни Флория на разделочном столе то и дело возвращали к лавочнику. Как сильно надо любить женщину, чтобы мстить за нее спустя годы? Или то дело принципа? Нет, он же потерял ребенка… Нож соскользнул и попал по пальцу. Что я могу знать о семейной жизни? О любви? Привязанность к тетушке не в счет. А может, и к лучшему, что не знаю. Вот к чему проклятое знание привело Вейдена?

Остановившись на этом, я стала тихо напевать родные, ненавязчивые мотивчики, услышанные еще в Арингарде. Внутренний голос умолк, но но теперь перед глазами стояли руки Вейдена, ловко пересаживающие кустик в горшок. Быстро вытирающие следы земли платком. Я тряхнула головой, изгоняя из нее соседа, но безуспешно. Вот бы узнать, как он модифицировал взрыв-луковицы, откуда в них столько мощи? Из студенческих записей тетки я помнила, что их вывели в гильдии для защиты каких-то дикорастущих растений, не приспособленных к теплицам – вроде бы от буйволов, идущих на водопой. Взрывы были небольшие и лишь пугали животных, заставляли изменить маршрут, на котором волей богов росли прихотливые цветки. А тут же… Я пролетела шесть ярдов, не меньше! Жаль, вспомнила о приземлении. Щеки опалил стыд. Надо же было так оконфузиться! Нет, моей вины здесь нет, не я же рассаду делала. Это заключение немного меня успокоило, и до позднего вечера время пролетело за работой.

От завершающей стадии нейтрализатора отвлек тяжелый стук дверного молотка. Сердце вторило этому звуку. А если Вейден солгал, и явились стражники? Я бросила короткий взгляд на чугунный котел – снимать через десять минут – и пошла узнать, кто пришел по мою душу.

В круглом отверстии глазка отражалась высокая темная фигура. С ног до головы укутанная в плащ – понятно только то, что мужская.

– Чего Вам угодно? – я не спешила открывать. Аура незнакомца была необычной – перетекала зеркальным перламутром, словно… скрывала эмоции. Ни у одной живой души я не видела такой. Даже артефакторы, включая карлика Бревлина, были прозрачны как стеклышко, а тут… щит какой-то!