Чтение онлайн

– Давай до моря вплавь.

Моё недоумение было безграничным.

– Шутишь?! Так жизнь не мила, что топиться решил?

– Никто топиться не собирается. Ты попробуй сначала, прежде чем словами швыряться, – усмехнулся напарник. – Твоё хобби на вышке зависать, а моё – плавать в ручьях. Даже раздеваться не потребуется. Просто прыгай, и всё. Усилий не понадобится, вода будет тебя держать. Что, не веришь?

Трамвай с тихим щелчком закрыл двери и покатил прочь. Кроме нас на поляне возле водопадов не было ни души, если не брать в расчёт несколько ранних пташек – любителей одиночества на природе, которые выбирались к Ручьям, чтобы порыбачить.

Сио Лантий глянул на меня с вызовом и подошёл к краю обрыва, где бушующий поток водопада претерпевал метаморфозу, переплавляясь в безмятежную прозрачность ручья. А затем прыгнул, не удосужившись избавиться хотя бы от сандалий.

Раздался всплеск. Я бросилась туда, где этот псих стоял секунду назад. Нагнулась, с трудом удерживая баланс. И, к облегчению своему, обнаружила, что сетевая статья про утопленника на сегодня отменяется: напарник преспокойно держался на плаву, помахивая мне рукой в призывном жесте. Мол, давай сюда, трусиха.

Я вдела руки в рукава белого пиджака Ли Фания Орла, чтобы, чего доброго, пиджак не потерять. И прыгнула. Новые впечатления, минимальные риски для здоровья, так почему бы нет?

Экстрим с утра пораньше оказался захватывающим. Разгон и освежающий ветер в лицо, пригоршня водопадных брызг – эдакий ободряющий ритуал, напутствие, пожелание доброго пути – и под воздействием силы притяжения ты летишь вниз, чтобы ухнуть в омут чистейшего ручья.

Крик, погружение, обжигающий холод, замирание сердца, пара глотков пресной воды для профилактики... Здесь они предвестники покоя, бояться не надо, да и было бы чего бояться. Проходит полминуты – и твой организм примиряется с температурой воды. А вода, между прочим, не норовит утащить тебя на дно, как произошло бы в любом заурядном ручье. Наоборот, выталкивает, причём довольно настойчиво: даром мне не сдался твой хладный труп, Нойта Сарс, живи.

Я отплёвываюсь, слышу собственный смех – так, вероятно, смеются во сне очень счастливые люди – и прихожу в совершенную гармонию с собой.

Чуть поодаль плывёт на спине Сио Лантий. Его глаза блаженно закрыты, руки сложены на груди, ноги расслаблены. И солнце, сговорившись с тенями, расчерчивает его тело на полосы: светлая, тёмная, светлая, тёмная.

Ручей, как и планировалось, нёс нас прямиком к морю. Мы проплывали под деревьями, томно склонившими к воде свои ветви. Под нами шныряли юркие золотые рыбки: не шевелись – спугнёшь. С воздуха к нам пикировали крохотные пёстрые птички с тонкими носами, изогнутыми вопросительным знаком. Свет пробивался сквозь кроны, и казалось, само волшебство проникает под кожу.

– Ну и как тебе моя медитация в движении? – поинтересовался Сио Лантий, когда солёная вода моря наконец сменила пресную и мы, мокрые, выбрались на сушу.

– Великолепно, – созналась я, ёжась на ветру.

И вдруг заметила вереницу серебристых паучков, неприкаянно ползущих по песку.

У напарника на этот случай при себе всегда имелась небольшая герметичная ёмкость, куда он, недолго думая, паучков посадил.

– Плюс пять – итого девяносто семь, – сказал он. – Ещё трёх для ровного счёта поймаем – и будет красота. Ты уже придумала, где будешь искать недостающую часть себя?

– Понятия не имею, – передёрнула плечами я.

На самом деле поиски даже начинать не хотелось.

Может, переживут они без Врат в Дивный Мир, а?

На пары я, понятное дело, опоздала. Пока мы с Сио Лантием добрались домой, пока втолковали Пересеченю, отчего это нам его выстраданный завтрак в горло не лезет, пока Сио Лантий укротил мою буйную шевелюру, заплетя волосы в мелкие косички, и помог собраться, время неумолимо приблизилось к полудню. Беги – не беги, всё равно не успеешь.

Поэтому на факультет я шла прогулочным шагом, усиленно глазея по сторонам, жадно вдыхая (если не сказать глотая) воздух и улыбаясь так широко, словно у меня в разгаре подростковая влюблённость, от которой напрочь отшибает мозги.

Впрочем, что греха таить, так оно и было. Ранняя осень действовала на меня самым прискорбным образом, негативно сказываясь на логическом мышлении и инстинкте самосохранения.

Ибо как ещё иначе объяснить, что, войдя в здание факультета, я перво-наперво сунулась на кафедру к грозе всей академии, Деусу Ниму?

Он, ввиду отсутствия у него лекции, пинал балду, попивая крепко заваренный чай и рассеянно полистывая справочник с химическими формулами ядов.

– Зачем восстанавливать Врата? – с места в карьер спросила я.

Деус Ним поперхнулся и принялся так громко откашливаться, словно вознамерился все лёгкие из себя выкашлять. Будь кто другой на моём месте, в него бы уже наверняка полетел профессорский ботинок или тот же справочник (увесистый, между прочим, талмуд) – за то, что врываются без приглашения, омрачая священный перерыв.

– Нойта… Кха-кха!.. Сарс… Кха-кха-кха! Какого… хке?! Пучеглазая барабокка тебя раздери!

Не иначе, его мои косички впечатлили, шедевр, я считаю. Каждый день было гнездо, а сегодня вдруг – нате вам – змеи.

Теперь уже я зашлась – не кашлем, смехом. Ну почему – что дракон, что изверг наш академический – ругаются одинаково уморительно?

– А где же «извините, уважаемый Деус Ним, опоздала, больше не повторится?» – тоненьким голоском изобразил профессор.

Затем он выдержал паузу, смерил меня своим фирменным ядовитым взглядом и заунывно вздохнул.

– Ладно, слушай сюда, наказание ты наше. Врата нужны. Они прямо-таки необходимы. Пока нет Врат, нет доступа в Дивный Мир.

– Кому нет доступа? Кто и что в Дивном Мире забыл? – потребовала уточнений я.

Деус Ним завёл глаза к потолку и с напускным спокойствием сплёл на груди руки.

– Души умерших, как бы банально ни звучало. Сейчас умершие не могут попасть на тот свет, так и болтаются по Мережу призраками. Уже, вон, чуть ли не каждый второй заголовок о привидениях вопит. Скоро от них отбоя не будет. А знаешь, что бывает, если случается призрачное перенаселение? Всякое паранормальное происходить начинает, да. А заодно воздух сгущается, меняются погодные условия, катаклизмы могут разразиться. Эпидемии с летальным исходом у пятидесяти процентов населения. Оно нам надо?

– Не надо, – согласилась я. – Но почему это должно быть нашей проблемой?

– А чьей ещё? Кто, кроме нас, готов расхлёбывать эту кашу?

У меня язык не повернулся заявить, что я, вообще-то, не готова. И никогда не буду готова. Услыхав о последствиях из первых, так сказать, уст, я полномасштабно осознала, что дело труба, что для Нойты Сарс отныне перестаёт существовать слово «хочу» и стартует эпоха понятия «обязана». Обязана, чтоб его!

Прощай, свобода.

А была ли ты у меня хоть когда-нибудь?