Чтение онлайн

– А с кем играли? – не отставала ведьма.

– Да друг с другом и…

– И?

– С лягушкой!

– С жабенком, – поправила Йага. – А нравилась ли та игра бессловесной твари?

В таких делах всего плоше не предстать перед судом. И даже не посветить изуродованной рожею перед вчерашними друзьями, а нынче насмешниками. Всего плоше, что суд закончится, а злые шутки не забудутся. Каждый, кто когда-то получил на орехи от троицы, припомнит обиды! И больше не Жданом станут величать Ждана, а рябой харею. Так что всего больше мальчишкам хотелось забиться подальше, туда, где не достанут знакомцы. Ждан пробормотал:

– Кому понравится, когда в него палкой…

– Ась? – Йага приложила ладонь к уху. – Повтори-ка!

– Кому понравится, когда в него палкой! Ну дурью мы маялись, что с того?

Ведьма удовлетворенно кивнула:

– А коли любишь, что другие страдают, так будь добр – и сам готовься к такой же участи. Скажи, жрец, по делу ли получили мальцы?

Она торжествующе скрестила руки на груди. И вот уж точно не ожидала, что признание, изме нившее для нее все, остальным покажется глупой забавой. Не ужаснулся и жрец, тот, кому подобает ближе всех быть к богам и к тварям, ими созданным.

Однако, поразмыслив, он решил:

– Нет большой беды в том, что дети играли.

Малка возликовала, но дед продолжил:

– Как и в том, что у кого-то чирей или ячмень вскочил. А что волосы на лице растут, так то мужу даже прилично, – он любовно погладил длинную бороду. – Поэтому вот мое слово: ты, ведьма, вылечишь тех, кому навредила, и станешь отчитываться мне каждую седмицу о делах, дабы боле ничего худого не сотворила. Но наказывать тебя не за что.

Рад хлопнул в ладоши. Прочие, кто стоял за ведьму, тоже порадовались, но праздновать победу оказалось рано.

– Не стану, – покачала головой Йага. – Сам видишь, эти вон, – она кивнула на троицу, – получили по заслугам. Так что и сглаз я сниму тогда только, когда они это заслужат.

Усмарь застонал. Уйти с суда без наказания, правому ли, виноватому ли, и без того непросто, а чтоб ведьме… Но Йага стояла на своем.

Обалдел и жрец. Подобной дерзости он уже полсотни лет не видывал, все падали перед ним ниц. И прямо на месте он не приговорил колдовку отправиться в дар Небу только потому, что опешил. Но нашелся среди людей и тот, кто расхрабрился дать жрецу совет. Народ расступился, чтобы идущий вразвалочку Боров не снес кого ненароком. Следом за ним, бережно неся на вытянутых руках шапку, семенил Бдарь.

– Здрав будь, жрец! – поздоровался купец, отвесив глубокий, но все ж не слишком, поклон.

– И тебе не хворать, Боров, – отозвался жрец.

– Слышал я, ведьма призвала в судьи богов. – Боров пригладил тонкие волоски на плешивой макушке. – Ну так пусть боги и решают. Пусть судят так, как судили раньше, без жреца. А люд честной вспомнит, каково было.

Старик долго глядел на богача. По всему видать, что давать слово Борову он не хотел, да и вовсе не радовался встрече. Однако ж совет был хороший.

– Что же, – прокряхтел он. – Божий суд властен над всеми нами. Поглядим, как рассудит спорщиков дерево. А заодно поглядим, как то было, пока не посадили вы над собой глас божий.

Деревом Йага никогда не судилась. Знать не знала, почему Рад, всегда добродушный, так грязно выругался, почему негодующе зашумели заступники и заревели уже все трое мальчишек.

А беда оказалась вот в чем. Приезжий люд врал, что там, где текут широкие реки, а тем паче лежат озера, правду бдит чистая вода. Мол, не попустит лжи, сама выберет виноватого. Но близ Чернобора тек лишь хилый ручеек, и здесь судили иначе. Местные считали, что за правду в ответе дерево, а не вода. Потому и пытали тоже деревом. Углями, до красноты разогретыми в костре. Кто первый выпустит свой, тот и повинен. А ежели вообще не решится взяться, то и спрос соответствующий. Потому так горько плакала троица страдальцев, потому они наперебой уверяли, что получили по заслугам и готовы ходить с чирьями, ячменями и волосами. Но жрец поднял морщинистую длань, и все стихло.

– Сказанного не воротишь. Рассудит дерево.

Далее народ возмущался уже вполголоса. Спрашивали, как можно детей деревом судить, ругались, что нынче уже не те времена, чтобы так дознаваться истины. Жрец только удовлетворенно ухмылялся в седую бороду: будут знать, как с богами напрямую беседовать, без него!

Огонь развели мигом, ведь никуда не делось старое пепелище, обложенное камнями. Давно уже не кормили его сухими дровами, однако и убирать не спешили: напоминание!

Затаив дыхание, черноборцы следили за костром. Не трещит ли? Ровно ли поднимается к небу дым али стелется? Правильного ли цвета пламя? Единая мелочь, говорящая о том, что весточка богам не дошла, стала бы спасением. Но сухие поленья давали ровное рыжее пламя, а дым струился вверх аккуратной пуповиной.

Один из молодцев, что выводил жреца из дому, склонился к старику, кивнул и принял от холопа железные щипцы на длинной ручке. Сунул в костер, поворошил и достал уголек, такой, чтоб аккурат поместился в ладони. Какой же родитель позволит мучить собственное дитя?! Тишину прорезали сразу четыре голоса – женский и три мужских.

– Заступник! Заступник!

И верно, коли уж вспомнил древний обычай, так следуй ему беспрекословно. Тихослав пал на колени перед жрецом:

– Батюшка, дозволь сыну заступником стать! Не вели мальца калечить!

Жрец не противился. Он уже увлекся невиданным зрелищем: ведьма, сдув налипшую на лоб челку, подошла к костру и деловито подтягивала рукава. И никто знать не знал, как дрожали у нее колени. Щипцы поплыли к ней, лесовка протянула руку…

– Заступник! – спокойно сказал кто-то.

Не то северянин подкрался неслышно, не то Йага, окромя звона в ушах, ничего не слыхала. Но он едко сощурился и отчеканил:

– Коли жалобщикам можно, то и у ведьмы сие право не забирай.

Седая борода заколыхалась пойманной змеей.

– Ты нам чужак! Ведать не ведаем, откель явился! Ну, как ты и сам колдун? Нет тебе веры! Наши боги не отзовутся… – старик брезгливо сплюнул, – северянину.

– Тогда я! – Рядом со Рьяном с готовностью встал Иванька. Глаза его отчаянно блестели, над губой выступили бисеринки влаги. – Меня вы все знаете, я свой! Я стану Йаге заступником!

Ведьма уперла руки в бедра:

– Да вы никак обалдели оба?! Проваливайте!

Угрожающе замахнулась, но Рьян стоял так, словно врос в утоптанный дворик. Он на нее и не взглянул. Зато люд честной запереживал:

– Пущай северянин заступником будет! Пущай! Ну не мальца же, право слово…

Пока Рад не перехватил лоточника поперек пояса и не уволок, Иванька знатно ругался, так что, чуть погодя, усмарь ему еще и рот закрыл. Йага же стояла ни жива ни мертва. Краска отхлынула от щек, виски сжимало.

– Я сама за себя ответ держу! Не лезь! – процедила она.

Взгляд у Рьяна был пустым, и оттого становилось страшно.

– Рьян! Уйди!

Он на мгновение смежил веки, а потом с силой отпихнул ведьму так, что она едва не упала, и в бледную ладонь лег раскаленный до красноты уголь. Ждали крика, но северянин не проронил ни звука. Он смотрел в пламя, и рыжие всполохи отступали перед ледяными синими глазами. Молодец со щипцами так и замер. Напрочь забыл, что надобно вложить второй уголек в руку Тихославу, да тот и сам застыл с раскрытыми ладонью и ртом.