Чтение онлайн

– Тетя, тут бальный зал! – крикнул из помещения с правой стороны Алек.

Они поспешили на зов мальчика, чувствуя, что отчаяние сменяется надеждой и уверенностью.

Они действительно оказались на пороге некогда роскошного бального зала. Все тут было прекрасно: много места и воздуха за счет огромных окон от пола и до потолка, дубовый паркет с наборным рисунком в виде звезд, в котором когда-то отражались сияющие люстры, широкие двери с противоположных сторон, ведущие на террасу и в сад. А в саду высились и заглядывали в окна огромные деревья, которым было по нескольку сотен лет: лиственница и устремленная в самое небо корабельная сосна.

Из бального зала Габрыся, Павел и Алек разошлись в разные стороны: мальчик по крутой лестнице полез на чердак, Павел направился налево – во флигель с башенкой, а Габриэла решила пройтись по комнатам первого и второго этажа. Гулкую тишину пустого дома теперь нарушали звуки шагов, и то и дело раздавались восхищенные возгласы:

– Тетя, тут чемоданы, сундуки и ящики! Ой, и еще засушенная летучая мышь!

– Габрыся, тебе стоит на это посмотреть! Тут изразцовая печь – и какая!

– Алек, это будет твоя комната! С выходом в садик!

Когда через час они наконец сошлись на террасе, глаза у всех троих горели радостью и приятным волнением.

– Ну что, мальчики? – Габриэла заговорила первая. – Переезжаем? Будем здесь жить?

– Я в той комнате с балконом, да?

– Да, она будто создана для тебя.

– А ты, Габрыся? Ты нашла свое место? – Павел обнял девушку и поцеловал ее в губы.

– Да. Там, во флигеле, на самом верху, в башенке. Когда Алек будет засыпать, ты будешь забираться по водосточной трубе ко мне на балкон и стучать в окошко. И я, может быть, тебя впущу. А может быть, и не впущу, – лукаво улыбнулась Габрыся.

– Если ты меня не впустишь, я пролезу в трубу. Я осмотрел крышу: перекрытия выглядят надежными. Стены тоже, кажется, в порядке. Только кое-где потолок перекосился, и там завелся грибок. Есть ток, есть вода – чего еще желать?

– Денег.

– Ну, в мраморном дворце ведь мы жить не собираемся.

– Да не на мрамор. Деньги нужны на ремонт крыши, стен, окон, дверей, потолков и так далее. Я как следует изучила результаты экспертизы – тех средств, которые у меня сейчас есть на счету, хватит только на первый этаж.

– Ну так и на первом этаже можно было бы жить.

– И в моей комнате тоже, – вмешался в разговор Алек. – И, тетя, у меня есть копилка. Я вытащу из нее все и добавлю тебе.

– Ну вот, видишь? А я начну откладывать с зарплаты. Ни к чему мне новая зимняя куртка.

– Так что не ломайся, тетя, мы согласны здесь жить, – сообщил Алек так серьезно и важно, что взрослые не удержались от смеха.

С террасы они вышли в парк.

Здесь было много вековых деревьев: сад находился под защитой общества охраны природы, а местные жители не пустили на дрова двухсотлетние каштаны, дубы, сосны и лиственницы (в отличие от других подобных заброшенных парков и садов в Польше этому повезло), поэтому парк уцелел. И Габрыся с благодарностью подумала, что этих людей, которые сберегли для нее эту красоту, она обязательно полюбит.

В глубине парка, обнесенного каменным забором, стояла крытая конюшня на несколько коней. До недавнего времени там вместо коней стояли трактора, и поэтому вместо запаха сена там пахло бензином и соляркой. Но все трое новоявленных хозяев поместья оглядывались по сторонам с явным восторгом.

– Тут будет жить Бинго! И не только Бинго! – Габриэла даже в ладоши захлопала. – Марта продает ранчо, и я забираю лошадей. Прямо сюда!

– Тогда это будет первое помещение, которое нужно будет отремонтировать, потому что иначе на головы кобылкам с деревьев белки попадают.

– Разумеется. Я буду жить здесь, – она ткнула рукой в сторону светлой, просторной седельной – сарая, где хранятся седла. – Там и вода, и свет есть. Какую-нибудь печечку поставлю, чтобы было тепло.

– Ты серьезно? – Павел заглянул туда, куда она показывала, внимательно разглядывая помещение. – Ты действительно хочешь тут жить и зимой?

– Коней ведь все равно нужно куда-то девать – так почему бы не сюда?

– Правда, дядя, почему нет? Я утром могу ходить в местную школу, а ты… ты бы занимался лошадьми. Ну и тетя. Ведь вы же поженитесь, правда?

Павел серьезно кивнул головой.

– Тогда договорились! – обрадовался мальчик. – Будем жить в «Ягодке»! Я буду ловить в пруду рыбу!

– Скорее – жаб. В проруби, потому что зима скоро, – поддразнил его Павел, с улыбкой глядя, как мальчишка, совершенно счастливый, выбегает из конюшни и несется, перепрыгивая через ветки и корни деревьев, к пруду.

– Нам тут будет очень хорошо, – шепнула Габриэла, прижимаясь к своему мужчине.

Она всей душой чувствовала и знала, что нашла свое место на земле.

В этот же день, пока Габриэла без конца фотографировала и фотографировала «Ягодку», Павел с помощью Якуба Денбы, пасечника, который все это воспринимал с радостью и энтузиазмом, сколотил бригаду для срочного, неотложного ремонта конюшни. Кони и люди не нуждались в роскоши, но все же нельзя было, чтобы со стен сыпалась штукатурка. Позолоченных кранов им тоже было не нужно, но все-таки обычные краны были необходимы, и очень желательно, чтобы из этих кранов шла чистая вода. С полом он пока решил не заморачиваться: положат на пол какой-нибудь старый ковер, которым наверняка поделится с ними Марта, и уж как-нибудь перезимуют. Самым важным на данный момент были перекрытия и проводка.

– Не будь я Денба, вы, пан, будете довольны. И пани фея тоже.

Стоящие рядом серьезные мужчины, услышав эти слова, добродушно рассмеялись. Видимо, о Габрысе уже прошла весть по Счастливцам, и ничего в этом не было удивительного: она ведь была звездой мирового масштаба, ее необыкновенное выступление видели миллионы людей – и вот она вдруг приезжает на автобусе в какие-то Счастливцы, где-то на самом краю света, чтобы жить здесь среди местных простых, искренних людей…

– Пан Якуб, у меня к вам еще один вопрос есть, – обратился к старику Павел, отведя его в сторонку, чтобы Габрыся не слышала, ведь он с ней это не обсуждал. – А где-нибудь поблизости есть красивый старинный костел?

– Вам для чего? Свадьба или крестины?

Мужики вновь прыснули со смеху, услышав этот вопрос.

– Для свадьбы, – смутился Павел.

– В Волосинах, в семи километрах отсюда. Уж устроим дорогим господам веселье аж на три деревни!

– Вообще-то я хотел бы поскромнее, хотя окончательное решение, конечно, останется за Габриэлой, – поспешно отступил Павел. Эти три деревни его напугали.

– Некоторые здесь еще помнят молодую хозяйку пани Стефанию и мать ее, Ягоду Заменецкую, тоже, – вдруг заговорил один из старших мужчин. – Отец-то ее сгинул в тридцать девятом, тут недалеко, защищая своих людей. Мы в память о нем старались поддерживать порядок в имении, в честь папа Марывильского и в надежде, вдруг молодая хозяйка захочет вернуться. Вот и дождались внучку его.