Чтение онлайн

— Почему? Продолжай.

— А может, пойдем прогуляемся?

— Пошли. Я только переоденусь.

Они вышли из подъезда, и Александр сразу же обнял ее и прижал к себе. Люба и не пыталась сопротивляться, уж очень сильные руки были у этого мужчины.

Уже совсем стемнело. В свете фонарей двор казался меньше. От кустов акации, что росла под окнами, легли черные тени. На скамейках у соседнего подъезда молодежь пила пиво, перекрикиваясь шальными голосами.

— Не хватало еще, чтобы ты полез целоваться на виду у всего дома.

— По-моему, сейчас это никого не волнует. Прошли времена, когда целующиеся привлекали нездоровое внимание.

Александр и в самом деле вдруг обхватил ее за талию, приподнял и так, держа на весу, поцеловал. Невдалеке от них остановился джип. Люба вскрикнула, вырвалась из объятий, зачем-то подняла воротник куртки.

Из джипа вышел Владислав. Он не узнал мать и прошел мимо них к подъезду. Люба машинально окликнула его. Владислав повернулся, удивленно спросил:

— Мама?

— Ты к нам? — задала глупый вопрос Люба. Этим вечером она как будто дала себе обязательство — говорить глупости.

Владислав подошел к ним, с легким прищуром взглянул на Александра.

— Познакомьтесь, это Александр Иванович, мой хороший знакомый, а это мой сын.

— Владислав, — протянул руку сын.

— Александр Иванович.

— Очень приятно. А мы с отцом заехали за альбомом с фотокарточками, моими, детскими.

— С отцом? — удивилась Люба.

— Ну да. Он в машине.

Владислав подошел к джипу, открыл дверь. Игорь сидел на пассажирском месте, рядом с водительским, и глядел прямо перед собой. Любе показалось, что он старался не смотреть в ее сторону. Игорь вышел из машины, медленно подошел, поздоровался. Его голос прозвучал холодно, отчужденно. «Он все видел, — с ужасом подумала Люба. — Господи, что я наделала, идиотка!»

— Вы тут побеседуйте, а я мигом. Возьму альбом — и обратно, — сказал Владислав и скрылся в подъезде.

— Знакомьтесь, это Александр, а это Игорь, — Любе ничего не оставалось, как выбрать такой нейтральный способ знакомства. Мужчины сдержанно пожали друг другу руки. Люба не знала — о чем говорить и как себя вести. Ситуацию усугубляло то, что Игорь всем видом показывал случайность своего здесь присутствия. Он покашливал, отворачивался, зачем-то посматривал на часы. Александр в упор смотрел на Любу, а она потерянно переводила взгляд с одного на другого. Ее улыбка была жалкой.

— Ну, я пойду. Мне до гостиницы еще пилить и пилить, — не выдержал Александр. — Я позвоню тебе. Всего хорошего!

— До свиданья, — пробормотала Люба.

Игорь отделался кивком. Александр неторопливо повернулся и, засунув руки в карманы куртки, слегка раскачиваясь, словно по палубе, пошел по тротуару прочь. Любе послышалось даже, что он насвистывал какой-то шлягер. Они остались вдвоем и по-прежнему молчали. Теперь она чувствовала на себе изучающий взгляд Игоря, но глаз не поднимала.

— Люба! Мне кажется странным одно обстоятельство, — тихо заговорил Игорь. — Вы ничего не рассказали о себе.

— Мы снова на «вы»? — она посмотрела на него и вновь отвела взгляд.

— Это пустяки. «Ты», «вы»… Какая разница? Это твой друг? Ты разве не замужем?

— Кто? Саша? Ой, то есть Александр Иванович? Да. То есть, нет, — она чувствовала себя провинившейся школьницей. — Бывший знакомый. Приехал в командировку. В общем, посидели у Марии Владимировны, повспоминали…

— Понятно. Хорошо, когда есть что вспомнить, — в его голосе сквозила насмешка.

И опять наступило неловкое молчание. Из подъезда вышел Владислав.

— Мама, а где синий альбом, маленький такой, в желтую клетку? Бабушка так и не нашла его.

— Владик! — Люба почти физически чувствовала, как земля уходит из-под ног. Сын выдал ее с головой. Что теперь говорить Игорю? Она съежилась, уткнулась в воротник куртки.

— Мама, ты извини, но так уж получилось… Короче, я папе все рассказал. Понимаешь, вчера он увидел вашу совместную фотографию. Эту, ну, где вы в гостях у Минеевых. Помнишь?

Еще бы! Как не помнить! У этих Минеевых они отмечали Новый год, выпили, стали дурачиться, устроили конкурс на самый эротический поцелуй. Их сфотографировал Толька Минеев, как победителей этого дурацкого конкурса. «Боже мой! — переживала Люба. — Вроде бы все фотографии перевезла к матери. Нет ведь, одна осталась, причем самая компрометирующая».

— Люба, ты не переживай! Я все равно ничего не помню. Вернее, что-то туманное мельтешит в голове, но конкретного ничего, — сказал ей Игорь.

— Спасибо, утешил. Ладно, я пойду. Устала что-то… В пять утра сегодня вскочила, чтобы на электричку успеть. А альбом в серванте лежит, под журналами. Потом заберете. До свидания!

И Люба оставила своих мужчин в двусмысленном положении и неопределенности. Но она действительно устала, у нее больше не было сил на все эти игры. Кто, в конце концов, из них слабая женщина, которой так недостает поддержки? Пусть радуются, что осталась жива. Впрочем, о покушении они не знают — и слава богу! Она тяжело вздохнула — вечер странных и нелепых событий, кажется, подошел к концу.

Как давно они не виделись! Люба смотрела на свою бывшую однокурсницу, и сердце сжималось от боли. Почему несправедлива судьба? За что жизнь так наказала самую красивую из них, самую веселую и талантливую? Ритка Коростелева, стройная шатенка с большими серыми глазами, влюбляла в себя с ходу всех парней на институтских вечерах и домашних вечеринках. Ну если и не всех, то половину точно. Даже их строгий декан Пряхин, сухарь и педант, краснел и покрывался испариной, когда она обращалась по поводу какой-нибудь проштрафившейся одногруппницы, прося его о снисхождении. Посылали к декану специально Маргариту, так как знали — это беспроигрышный вариант. На четвертом курсе в нее влюбился курсант военного училища, под стать ей, красавец, отличник учебы, перспективный жених. Многие завидовали Рите, когда Виктор заезжал за ней на такси и увозил то на концерт во Дворец съездов, то в Большой театр, то в ресторан. Отец Виктора был директором завода, так что карманные деньги у сына не переводились. Да и потом, после свадьбы, все складывалось удачно — хорошее распределение, квартира, машина, ребенок. Но однажды все поломалось и рухнуло. У Риты обнаружили редкую болезнь, которая поначалу не очень ее беспокоила, но, незаметно подкрадываясь, все больше и больше разрушала организм.

Теперь она была инвалидом первой группы, прикованная к постели, рано состарившаяся, беспомощная, за которой ухаживала престарелая мать. У Виктора давно была другая семья. Сын женился и уехал в Германию, откуда приходили редкие письма и небольшие посылки.

Как ни странно, Рита улыбалась, глядя на Любу. Улыбалась и говорила, говорила… Она вспоминала их лучшее время — девчонок, преподавателей, любовные истории, случаи «на картошке». Люба не заметила, как и сама втянулась в водоворот прошедших событий. Но когда Рита спросила об Игоре, она смешалась, не зная, стоит ли рассказывать свою запутанную историю. А потом, заметив искренний интерес подруги, выложила все без утайки. Даже об Ане рассказала.