Чтение онлайн

Она сложила на противень обжаренные куски курицы, нарезанный картофель и другие овощи, полила все это соусом и сунула в разогретую духовку.

— Все, теперь сорок минут можно отдыхать, — сказала Люба, снимая фартук.

Игорь поставил таймер на сорок минут и посмотрел ей прямо в глаза. Она ответила, как ей показалось, спокойным, непринужденным взглядом.

— Пойдем в комнату? — сказала она, потому что надо было что-то сказать. Нельзя же вот так, молча, в переглядки играть. Что они, на первом свидании, что ли?

— Пойдем, — ответил он, но с места не стронулся, продолжая пристально смотреть на нее.

Теперь его взгляд скользил по ее шее, плечам, груди. Она уже жалела, что надела на себя тонкий, обтягивающий свитерок.

«Соблазнять приперлась? Вот и получай! — не на шутку рассердилась она на себя, а заодно и на Игоря. — Что он во мне нашел? Талия расплылась, бедра тяжелые, ноги… Впрочем, ноги еще ничего».

Она шагнула к двери и почувствовала за спиной движение.

— Люба, — услышала она тихий, хриплый голос и сбивчивое дыхание.

Непроизвольно остановилась и тут же оказалась в его объятьях. Он стоял вплотную, обхватив руками ее плечи и уткнувшись лицом в ее затылок. Это длилось недолго. Люба шевельнулась, пытаясь высвободиться, но он не отпускал. Более того, властно развернул к себе и начал исступленно целовать. Она не сопротивлялась, да и не было сил для этого. Обмякшая, вялая, она позволила поднять себя на руки и отнести в комнату. Он уже не сдерживал себя, срывая одежду с себя, с нее, лихорадочно, неистово, стиснув зубы. Лишь потом, когда все было кончено и он благодарно осыпал ее легкими поцелуями, у него нашлись ласковые слова. А она молчала. Что это? Обычная опустошенность после взрыва страсти? Нет. Просто ей нечего сказать ему. Пусто. Эта пустота пугала ее. Ведь вольно или невольно, но она сама шла к сближению. Она желала его еще там, в Сергино. Она помнила его нечаянные объятья в темном коридоре после «конференции». Тогда ей очень хотелось продлить сладостный миг, чтобы чувствовать прикосновение Игоря, его запах, его силу.

Боже мой, из какой цепкой паутины противоречий, хрупкого стекла каприза, тонкой, рвущейся ткани настроения — из каких ненадежных и непредсказуемых субстанций состоит женская сущность! Кто может поручиться за ее удовлетворенность следующей минутой жизни? Где тот гарант, который с полной уверенностью скажет: «Эта женщина счастлива»? Покажите его!

Люба вдруг засобиралась домой. Ей во что бы то ни стало нужно уйти до прихода Владислава. Игорь потерянно топтался в коридоре, пока она, стараясь не смотреть на него, надевала куртку и туфли.

— Я позвоню, — коротко бросила она, не позволив ему даже поцелуя в щеку. — До свиданья.

Это было побегом. Но от кого? Скорее, от самой себя.

Через минуту, уже на улице, она пожалела, что была такой дикаркой. Как больно вспоминать его прощальный, по-собачьи преданный и оттого жалкий взгляд! Раньше он так не смотрел. Даже когда признавал себя виноватым, он нападал, защищаясь всеми правдами и неправдами. А сейчас взгляд беззащитный, раненый. «Дважды дура»! — в который раз она ругала себя за неумение жить, за необдуманность поступков, за все свое сумбурное, отданное во власть самоедства и романтических порывов существование.

Этой ночью она не могла уснуть — думала-гадала, как теперь быть, кто они сейчас друг другу: любовники, вновь муж и жена или случайные партнеры. Может, то, что произошло, еще ничего не значит? Во всяком случае, для него. Объяснить его сумасшедший порыв проще простого. У него давно не было женщины, а она вела себя вызывающе. Люба, как всегда, не щадила себя, приписывая себе несуществующие пороки и раздувая до невероятных размеров маленькие женские слабости. Одно было бесспорным и ясным как день — ее любовь. Она любила его еще сильнее, чем в молодости, наверное, еще и оттого, что к необъяснимому никем и ни в какие времена чувству любви добавилось чувство жалости, неизбывное и древнее, как мир, которое в большинстве случаев делает женщину женщиной — спасительницей, берегиней, милосердным ангелом.

— Начало октября, а теплынь почти летняя, — радовался Владислав хорошей погоде, на своем джипе он ехал с матерью в Сергино.

— И в самом деле, необычная осень, — согласилась Люба, думая о своем.

— Может, расскажешь, в чем там дело? Куда тебя вызывают к одиннадцати ноль-ноль?

— Следователь — на очную ставку с бывшим врачом дома для престарелых.

— На очную ставку? — присвистнул Владислав. — Это что-то новенькое. Наше семейство просто обложили следователи и преступные элементы. Не пойму, какое отношение ты имеешь…

— Самое прямое, Владик. Тебе лучше остановить машину, тогда я все по порядку расскажу. А то мало ли…

Владислав, недоуменно хмыкнув, остановился на обочине. Они вышли из машины и побрели к березовой рощице, что сиротливо прижалась к большому полю. Солнце ослепительно сверкало на розовато-белых стволах и голых ветках берез, скинувших почти всю листву и притаившихся теперь в ожидании первых холодов.

Люба, не вдаваясь в подробности, изложила сыну суть уголовного дела, по которому проходила как свидетель и потерпевшая. Он поначалу иронически посмеивался, но, услышав про бутылки с зажигательной смесью и пожар, замолчал, нахмурился. На его побелевшем лице заиграли желваки.

— Суки! Да я их раздавлю! Я…

— Владик, успокойся. С ними разберется суд.

— Суд? Что он может? Эти твари наверняка уже нашли себе дорогих адвокатов, вот увидишь! И судью тоже купят. Денег у них достаточно, если промышляли квартирами несколько лет. Выкрутятся.

— Если придать широкой огласке это дело, то не выкрутятся. Ты привлеки своих друзей-журналистов. Пусть напишут пару статей.

— Я это так не оставлю. Нет, тут статьями не обойтись. Надо в областную прокуратуру искать пути.

— Ну что мы с тобой раньше времени икру мечем? Сейчас приедем, поговорим со следователем и уже будем иметь представление об этом деле. А там посмотрим…

Они вернулись к машине и снова отправились в путь. Владислав долго молчал, видимо, никак не мог переварить сногсшибательную новость.

— Владик, — как можно мягче начала Люба. — У меня ведь еще одна сенсационная новость.

— Ну, мать, с тобой не соскучишься. Выкладывай свою сенсацию!

— В Сергино есть детский дом, и я…

— Это ты про Аню, что ли?

— А ты… откуда… кхм… — Люба от неожиданности поперхнулась, закашлялась.

— Бабуля под большим секретом слила информацию, — рассмеялся Владислав.

— Ох уж эта бабуля! Скоро этот секрет будет известен всей Москве.

— Ладно, мам, не переживай!

— Но как же мне не переживать? Если хочешь знать, твое мнение по этому поводу для меня самое главное. Я так боялась начать разговор…

— А что «мое мнение»? Мое мнение: надо брать.

— То есть? Ты не возражаешь?