Чтение онлайн

— Я очень любила своего брата, — рассказала Лидия Колчина, когда я поинтересовался, за что она убила поручика Львова, — а какой-то подонок взял и убил его, понимаете? Просто так убил. Ссора была из-за пустяка. Львов вызвал брата и убил просто так, от скуки. И какая же кара последовала ему за это? Его уволили из полка. Просто уволили!

— А Вы отомстили? — спросил я ее.

— Да! — она и не думала отпираться. — Он убил моего брата, но это убийством никто не считает, Вы понимаете?

— Это дуэль! — постарался пояснить я ей.

— Как это ни назови, это было убийство, — настаивала она.

Я вздохнул. Бесполезно объяснять ей разницу. Женщины вообще ее редко понимают, а эта конкретная женщина и понимать не хочет.

— Как Вы нашли Холодного? — спросил я.

— Искала и нашла, — ответила Колчина. — В наше время несложно нанять убийцу, если есть деньги.

— Зачем Вам понадобился весь этот спектакль с венчанием? — сердито спросил Коробейников.

Он очень сочувствовал Лидии на протяжении всего дела и теперь остро переживал разочарование. Да и женщины-убийцы в его глазах оскорбляли своим существованием весь женский род.

— Как это называется? Алиби? — спросила она его. — Она ждала его в церкви, а он погиб в гостинице. Прекрасное алиби.

— Блестяще! — возмущенно сказал Антон Андреич. — Мне это и в голову не могло прийти.

И резко повернувшись к Колчиной спиной, он отошел к окну.

— У Вас прекрасно бы все получилось, — сказал я Колчиной, — если бы Евгения Львова не придумала сорвать венчание своего брата. Представляю, как Вы были потрясены, когда, имитируя ожидание жениха, Вы вдруг увидели, что он входит в церковь.

— Да, это было ужасно, — ответила Лидия. — Я сначала подумала, что он как-то обманул убийцу и теперь все знает.

— А потом увидели, что это вообще не он, — вновь вернулся в разговор овладевший собой Коробейников.

— Да, это было непонятно, — сказала Колчина. — Прям какой-то водевиль.

— Львов знает, что это я его? — внезапно повернулась Лидия к Анне Викторовне.

— Да, — ответила Анна строго. — Теперь уже да.

— Передайте ему, прощенья не будет! — с пылом сказала Колчина. — Я его проклинаю!

Да, получить прощение очень сложно. А иногда и вовсе невозможно. Но только у мертвых нет больше шансов, а пока мы живы, шансы остаются всегда. Шанс объясниться, шанс получить прощение, шанс все исправить. Пока мы живы, все возможно. Любые шансы. И главное не упустить их, ведь никто не знает, в какую минуту нас может настигнуть смерть.

Спустя несколько дней Антону Андреичу представился шанс показать себя во всей красе с самой неожиданной стороны и он его не упустил ни в коей мере. Анна Викторовна все-таки организовала музыкальный вечер, посвященный дуэту рояля и губной гармоники. Подозреваю, она заметила тогда, как я строг с моим помощником, и решила поддержать его таким образом. Несколько дней они репетировали в тайне от всех, и наконец-то вечер, на которой был приглашен также и доктор Милц, состоялся. Должен признать, подобное неожиданное музыкальное сочетание оказалось весьма интересным, а Антон Андреич показал себя искусным музыкантом. Я же наслаждался, без помех любуюсь Анной Викторовной за роялем. Иногда она поднимала на меня глаза и тихо улыбалась. И тогда у меня замирало сердце.

Впрочем, без помех — это я погорячился.

— Скажите, — полушепотом обратился ко мне Петр Иванович Миронов, — правда ли, что эта мстительница Колчина прибыла в Затонск специально, чтобы погубить Львова?

— Да, это жутко, — ответил я слегка невпопад. Меньше всего мне хотелось сейчас поддерживать разговор об убийствах.

— Какое коварство! — произнес Петр Иванович с чувством. — Сначала влюбить в себя, а потом подослать наемного убийцу. Да еще это венчание тайное! Ну это же чудовищный план!

Антон Андреич, не прекращая игры, перевернул страницу нот для Анны Викторовны, она отблагодарила его нежной улыбкой. Я напомнил себе, что нахожусь здесь в гостях.

— Но и Львова тоже хороша, — продолжал рассуждать Петр Миронов, — сорвать венчание брата… Не менее чудовищный план. Вообще, на подобное, на мой взгляд, способна исключительно женщина. Исключительно!

— Отчаявшаяся женщина, — ответил я ему.

— Именно! — согласился он со мной. — Отчаявшаяся женщина!

На этом Петр Иванович отдрейфовал от меня поближе к бутылке с коньяком, стоящей на камине. А я смог вернуться к своему созерцанию и эмоциям, им вызванным.

К сожалению, концерт окончился слишком быстро. Я не возражал бы, чтобы он длился до ночи. Все присутствующие разразились аплодисментами, наперебой воздавая хвалу музыкантам, к которой я присоединил и свой голос с абсолютной искренностью. Затем Мария Тимофеевна предложила всем перейти в столовую, чтобы выпить кофе и отведать десерт.

Анна Викторовна замешкалась у рояля, убирая ноты, и я, заметив это, постарался задержаться тоже, чтобы хоть на секунду остаться с ней наедине.

— Вы прекрасно играли, — сказал я ей, не зная, как еще начать разговор о том, что волновало меня.

Вот уже несколько дней мне не давали покоя те ее слова, сказанные мне после похорон Кожина. Что она хотела сказать мне тогда? В тот момент мне показалось… Я даже и признаться себе боялся словами, что именно мне почудилось в ее словах. Потом, раз за разом повторяя про себя каждое слово нашего разговора, я убедил себя, что подобное невозможно, что я просто ее неправильно понял. Но вновь и вновь я возвращался мыслями к этому разговору и, в конце концов измученный бесконечными предположениями, дал себе слово при первом удобном случае просто спросить.

— Да? — рассмеялась Анна Викторовна. — А Вы слушали? Мне казалось, Вы с дядей болтали.

— Это дядя Ваш болтал, — ответил я ей, — не терпелось ему высказаться о коварстве женщин вообще и госпожи Колчиной в частности.

— Да, ужасная история, — поморщилась Анна Викторовна. — До сих пор не могу опомниться.

— Да уж, приятного мало, — согласился я с ней.

— А ведь все это Ваши мужские игры со смертью! — сказала Анна с упреком. — Ведь по сути, она права, дуэль — это тоже убийство.

— Не могу с Вами согласиться, — усмехнулся я. — Дуэль и убийство — это совершенно разные вещи.

— Да ни в чем-то Вы не можете со мной согласиться! — вздохнула Анна Викторовна. — Даже, казалось бы, в самых очевидных вещах. И вот что интересно, это только со мной у Вас так, или вообще с женщинами?

Я посмотрел на нее с любопытством. Подобные вопросы Анна любила задавать мне в самом начале нашего знакомства. Давно я уже не слышал от нее ничего подобного.

На этот раз мне не понадобилась напоминать ей о границах, как когда-то. Она сама поняла, что увлеклась, и, смутившись, потупилась.