Чтение онлайн

— Кто-то мог сделать копии? — поинтересовался я.

— Нет, связка со мной всегда, — ответил Милц.

— Скажите, а в последнее время Вы не заметили ничего необычного в ее поведении?

— Самое необычное, — развел руками Александр Францевич, — это то, что она нездорова.

— Ну, в этом я не сомневаюсь, — успокоил я его. — Но не могла же она исчезнуть сама? Кто-то ей помог.

— Вы что? — возмутился доктор Милц. — Вы меня подозреваете? Полагаете, это я способствовал ее побегу?

— Так все-таки побегу? — зацепился я за это его слово.

Почему он не сказал «похищению»? Неужели Александр Францевич знал об Элис что-то, что заставляет его думать, что она могла именно сбежать? Это нужно запомнить. Но давить на Милца сейчас я не стану, незачем. Позже я все равно узнаю все.

Отвечать на мой вопрос доктор явно не собирался, все еще пытаясь справиться с возмущением.

— Вы успокойтесь, доктор, — сказал я примирительно. — У вас есть микроскоп?

— Да, есть, — ответил он, доставая прибор из шкафа.

Осторожно поворачивая зеркальце, я попытался рассмотреть клочок волос, найденных мною в ванной комнате Элис. Но понять так ничего и не смог.

— Доктор, — позвал я его, — нужна ваша консультация. Я здесь по одному делу обнаружил пучок волос. Нужно разобраться. Не могу понять, кожа это или нет.

Доктор Милц склонился над микроскопом, рассматривая мою добычу.

— Нет, это не кожа, это клей, — ответил он, — это волосы, приклеенные к материи. По всей видимости, это из парика.

— Я так и думал, доктор, — сказал я ему. — Спасибо.

Итак, тот, кто увел Элис, был загримирован. Но при этом, это точно не был сам доктор, иначе он бы узнал часть своего парика. Вот знать бы еще, этот клочок является свидетельством борьбы или просто случайно отвалился. Скорее второе, как мне кажется, иначе я нашел бы больше частей. А, следовательно, можно предположить, что Элис пошла с похитителем добровольно. Или все-таки не с похитителем? Что если она и вправду сбежала от князя? Тогда искать ее следует чрезвычайно осторожно. Потому что я не хочу, чтобы она снова попала к Разумовскому, да и она сама, судя по всему, этого не хочет.

— Яков Платоныч, — обратился ко мне доктор Милц, — у меня к вам большая просьба. Вы, пожалуйста, меня держите в курсе, я имею в виду, по поводу исчезновения Элис.

— Конечно, — кивнул я ему.

В управлении я обнаружил, что дежурство Коробейникова в монастыре наконец-то принесло плоды. Отец Артемий указал ему паломника, покупавшего почечный настой, и Антон Андреич проследил за этим человеком до самого дома князя Разумовского. На крыльце и арестовал. И теперь паломник сидел передо мной на стуле, а Коробейников с радостью отклеивал накладную бороду, составлявшую вместе с монашеским облачением его маскарад.

— Не знаю я ничего, — твердил паломник. — Ничего не сделал.

Я разглядывал его с интересом. Дюжий детина явно простого роду. Такому на мельнице бы работать или в кузне. На математика он был ну никак не похож.

— Врешь! — возмутился Коробейников. — Келарь мне на тебя указал, как на того…

— На кого? — возмутился мужик. — Странники мы, из Нижнего пришли.

— Странники! — сердито сказал Антон Андреич. — За зельем приходил раньше?

— Ну приходил я вчера, а что? — не стал отпираться паломник. — Законом не запрещается.

— Кто послал? — спросил Коробейников, снимая, наконец, рясу и превращаясь в самого себя.

— А кто его знает? — ответил мужик. — Господин один подошел ко мне у монастыря вечером.

— Как он выглядел? — вмешался я в допрос.

— Обыкновенно, — допрашиваемый только плечами пожал. — Да я и не разглядел, говорю же, темно было. Он и сегодня велел бутылку принести в энтот самый дом, где меня захомутать изволили.

— Кому принести? — быстро спросил Коробейников.

— Да почем я знаю, — возмутился паломник. — Сказали, там знают, кому.

— Яков Платоныч, — повернулся ко мне побледневший Коробейников, — Анна Викторовна сейчас в доме у князя.

Спасибо, напомнил! Будто я сам не думал об этом каждую секунду. Тем более что раз бутылку с зельем приказали доставить именно туда, то и убийца наверняка находится там же.

— Поехали, — кивнул я ему, поднимаясь и проверяя револьвер.

По пути задержанного паломника я велел пока посадить в клетку. Вдруг понадобится потом. А еще потратил несколько минут, заставив Коробейникова возобновить маскарад, превратившись снова в монашка. У меня созрел один план, как кое-что проверить. И для этой цели его образ более чем подходил.

По дороге я рассказал Коробейникову, что ему нужно будет сделать. Заодно мы с ним придумали, как ему проникнуть в дом, если первая часть окажется неудачной. Я же намеревался войти совершенно открыто, воспользовавшись предложением Анны Викторовны посетить ее сеанс.

Коробейников пошел первым, я наблюдал за ним, укрывшись в тени. Он постучал и, выдав себя за посланца из монастыря, сказал, что ему велено передать лекарство. Поскольку назвать адресата он не мог, лакей отказался его впустить. Но бутылку все-таки взял. Жаль, я надеялся, что лакей спросит гостей, кому она предназначена, а то и позовет этого человека к дверям. Но не получилось — значит не получилось. На этот случай у нас второй план имеется. Антон Андреич, невзирая на рясу, лихо перемахнул через перила и отправился искать незапертое окно. Я проследил, поиски его увенчались успехом довольно быстро. Отлично, не придется прибегать к третьему плану, по которому окно ему открыл бы я сам, попав в дом. Мой помощник требовался мне внутри, на всякий случай.

Дождавшись, пока Коробейников скроется в окне и убедившись, что шум не поднялся, а стало быть, его не заметили, я отправился ко входу и попросил доложить князю о моем приходе. Разумовский не заставил себя долго ждать, выйдя буквально через несколько минут.

— Яков Платоныч, — изумился он, увидев меня.

— Прошу прощения за поздний визит, — сказал я ему.

— Нет, ничего, я Вам рад, — отмахнулся князь с улыбкой. — Уж не на заседание нашего клуба Вы пожаловали?

— Да нет, что Вы, — усмехнулся я, — хотел задать вам несколько вопросов по делу о пропаже Элис. Хотя Вы правы, это можно сделать позже. С удовольствием бы полюбопытствовал, что там происходит, на заседании вашего клуба, если это позволено.

— Помилуйте, мы же не тайное общество какое-нибудь, — снова улыбнулся мне Кирилл Владимирович, — Прошу!

— Благодарю, — ответил я ему, проходя в гостиную.

В гостиной был установлен круглый стол, накрытый к чаю. За столом сидел Петр Иванович, что-то вещающий, двое незнакомых мне мужчин и Анна Викторовна. Увидев меня, она вспыхнула от смущения и мягко мне улыбнулась.

Разумовский занял свое место за столом, жестом попросив Петра Ивановича не прерываться, а я устроился на диване у стены. С этого места мне было отлично видно всех сидящих, в том числе и обоих математиков. За ними мне и следовало наблюдать, но непослушные мои глаза могли смотреть только на Анну. Она, видимо, чувствовала мой взгляд, потому что зарделась еще сильнее и даже руку к щеке приложила бессознательным, но совершенно очаровательным жестом. Вспоминая наш с ней утренний диалог, я и сам был несколько смущен. И все же я был так сильно рад ее видеть, что едва мог это маскировать. Поэтому принудил себя отвести взгляд от Анны и принялся рассматривать остальных. Петр Иванович разливался соловьем и был явно в своей стихии. Князь умело скрывал скуку и то и дело поглядывал на Анну Викторовну. Похоже, он заметил ее волнение и гадал, в чем же дело. Ну или просто ему нравилось на нее смотреть. Я поспешил отвести от него взгляд, пока ревность — мое проклятие — не лишила меня способности мыслить. Следующим сидел один из математиков, человек типично университетской наружности. Всклокоченные, давно не стриженые волосы, круглые очки, недорогой сюртук. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но старался делать вид, что внимательно слушает Миронова, хоть и видно было, что лекция ему не слишком интересна. Сидевший следующим его коллега даже не пытался маскировать скуку. Был он похож скорее на купца, чем на ученого: крепко сбитый, с аккуратно подстриженными бородой и усами. Лицо его выражало откровенную насмешку над услышанным.