Чтение онлайн

Вернувшись на веранду, я решил все-таки сперва допросить Семенова, а потом уже беседовать с Полонской. Сейчас он находится явно в расстроенных чувствах и, возможно, будет откровеннее. А если дать ему время, он возьмет себя в руки, придумает правдоподобную легенду, и тогда я потрачу много времени и сил, чтобы добиться от него правды.

— Вы присаживайтесь, — сказал я Семенову.

— Нет, спасибо, — ответил он. — Я постою.

Что ж, это его дело. Пусть стоит, раз хочется.

— Расскажите, — попросил я его, устраиваясь в кресле, — каким образом Ваши следы оказались на месте преступления?

— А с чего Вы взяли, — спросил Семенов с нервной усмешкой, — что это мои следы?

— Рядом мы нашли вот это, — пояснил я ему, доставая из кармана портсигар. — Гравировка: «Наставнику от любящих учеников».

Улыбка покинула лицо Семенова. Он в растерянности дотронулся до кармана. Видимо, до этого момента пропажу он не обнаружил.

— Вы как там оказались? — спросил я его.

— Дело в том, что я нашел тело, — принялся объясняться Семенов, нервничая настолько явно, что нельзя было этого не заметить.

— Следы такого рода, — уточнил я, — как будто Вы там топтались долгое время. Это что же, Вы стояли и наблюдали за найденным бездыханным телом?

— Ну, а что тут странного? — сказал вздрагивающим от волнения голосом учитель. — Когда я обнаружил тело, я буквально оторопел. Мне понадобилось совладать с собой, прежде чем я подошел к нему. Меня бросило в жар, я достал платок, вот, видимо, портсигар и выпал.

— А может, все было по-другому? — спросил я его жестко. — Вчера Вы стояли, прятались за деревом, пытались достать пистолет. Вот портсигар и выпал из кармана.

— Чушь! — отверг с возмущением мои предположения Семенов. — Это все какие-то Ваши домыслы!

— А о ком Вы просили меня? — спросила внезапно Анна Викторовна, подошедшая так тихо, что я и не заметил.

— Я не понимаю, о чем Вы говорите, — нервно ответил ей Семенов.

— Господин Семенов, — сказала Анна с укором, — Вы сказали мне: «Пощадите ее». О ком шла речь?

— Нет-нет! — принялся отпираться учитель. — Я ничего такого не говорил.

Анна Викторовна взглянула на меня, явно желая мне что-то сказать приватно. Я встал и подошел к ней ближе.

— Он действительно сказал мне: «Пощадите ее», — сказала Анна тихо. — И сделал это, потому что думал, что дух Алексея уже выдал мне имя убийцы, понимаете?

— Семенов думал, что Вы знаете имя убийцы? — уточнил я.

— Именно, — шепотом подтвердила Анна Викторовна.

— Кого-то он выгораживает, — вздохнул я.

Вовремя я успел прийти, однако. Сам ли Семенов убил Гребнева или пытается кого-то прикрыть, в любом случае Анна в его обществе в безопасности не была.

— Кого Вы выгораживаете? — резко спросил я Семенова.

— Господин следователь, Вы определитесь, — с неприятной улыбочкой ответил он. — Я или убийца, или кого-то там выгораживаю.

— Не валяйте дурака, господин Семенов, — сказал я ему с раздражением. — Кого Вы имели в виду, когда сказали: «Пощадите ее»?

— Хорошо, я все скажу, — волнуясь, произнес он, усаживаясь наконец-то. — Знаете, я имел в виду Сашу, дочь управляющего.

Мы с Анной Викторовной переглянулись в изумлении. Кажется, Саша не приходила в голову нам обоим. Лично я был уверен, что речь идет об Ольге, и готов был побиться об заклад, что и Анна думала о ней же.

— Грешным делом я подумал вначале, что это она, — зачастил Семенов, — но сейчас я понимаю, что это полный бред.

— И почему Вы решили, — спросил я, — что Саша стреляла?

— Понимаете, дело в том, — принялся рассказывать учитель, — что она недавно обратилась ко мне с такой деликатной просьбой, найти ей врача. Ну, чтобы избавиться от беременности. А Алексей как раз отец.

Господи, в этом деле мотивы плодятся с какой-то невиданной скоростью. Подобное мне и в голову прийти не могло. Мы с Анной Викторовной снова переглянулись. Судя по выражению ее лица, ее голову подобная идея тоже не посещала.

— Ну, между ними что-то такое было, знаете, как это бывает, — смущенно продолжал Семенов, — ну, а потом он вот…

— А почему, — перебил я его, — она обратилась с этой просьбой к Вам?

— Ну, как? Помилуйте, я ее знаю вот с такого возраста, — ответил Семенов. — Ну не к отцу же ей идти с такой просьбой?

— Хорошо, — вздохнул я, — Вы свободны. Прошу Вас, из поместья ни шагу.

— Портсигарчик я могу забрать? — спросил Семенов, поднимаясь.

— Нет, — коротко ответил я.

Появилась новая версия, и мне требовалось время, чтобы обдумать ее со всех сторон. Но что-то подсказывало мне, что Семенов снова солгал нам, пытаясь выгородить кого-то. И этот кто-то, скорее всего, Ольга. Вряд ли Саша, уж очень лихо он все про нее рассказал.

Кстати, судя по выражению лица, Анне Викторовне тоже не нравилась версия с виновностью дочери управляющего. Она уже успела нахмуриться и посматривала в мою сторону сердито. Ну, это не удивительно. Юная Саша, маленькая и хрупкая, вызывала у Анны, по всей видимости, желание защитить и уберечь. А сложное положение, в которое попала девушка, это желание лишь усиливало. А поскольку Анна Викторовна крайне не любила, когда я проверяю невиновность тех, кто ей симпатичен, то, кажется, начала сердиться на меня заранее. Вечный наш с нею конфликт. Сколько не объяснял я, что должен и буду проверять подозрения, и что это не означает вины, а наоборот дает возможность доказать невиновность, все равно каждый раз дело заканчивалось ссорой. Анну Викторовну обижали мои проверки, она воспринимала их почему-то не как часть моей работы, а как мое личное ей недоверие. Вот и теперь, кажется, мы уже поссорились. По крайней мере, взгляд, которым наградила она меня, был довольно сердитым. Я ответил не менее упрямым взором, давая понять, что все равно поступлю так, как считаю нужным. Анна Викторовна вздохнула с неудовольствием и, резко повернувшись, покинула веранду. Вот и поговорили, что называется. Раньше мы хотя бы молча не ссорились. Впрочем, что вспоминать о том, что было раньше?

Я хотел было пойти за ней и попробовать все же объяснить свою позицию. Это дело и без того достаточно сложное, не нужно ссор. Но тут открылась дверь, и на веранду весьма решительно вышла хозяйка дома, Елена Николаевна Полонская, в сопровождении Тропинина.

— Господин Штольман! — обратилась она ко мне с плохо скрываемым гневом в голосе.

— Я к Вашим услугам, — поклонился я ей.

— Я… Я звала Вас, — сказала Полонская. — Я Вас ждала.

— Простите, — извинился я, — неотложные дела следствия.

— Погиб мой сын, — сказала Елена Николаевна с волнением. — Можете ли Вы это понять?

— Я глубоко Вам сочувствую, — сказал я ей совершенно искренне.

— Я хотела бы знать, — сказала Полонская, — до каких пор это будет продолжаться.

Я взглянул на Тропинина, но он отвел глаза. Ясно было, что он не взял на себя трудную ношу сообщить матери о том, что ее сын был лишен жизни насильственным образом. И делать это придется мне, прямо сейчас.

— К сожалению, — ответил я ей, — дознание будет продолжаться до тех пор, пока убийца не будет изобличен.