Чтение онлайн

— С чего вообще Вы взяли, что это убийство? — спросила Елена Николаевна. — Мой сын… — продолжила она, борясь со слезами, — мой сын был тонким и ранимым человеком. Я обидела его. Я одна во всем виновата. Я убийца!

— Ну, это фигурально, как Вы понимаете, — торопливо вступился Тропинин.

— Я понимаю, — успокоил я его.

— Мой сын покончил с собой, — сказала Полонская, взяв себя в руки немыслимым усилием. — Я прошу Вас прекратить следствие.

— Боюсь, это невозможно, — сказал я со вздохом, искренне сочувствуя ее материнскому горю. — Сожалею, но факты говорят, что произошло убийство.

— Какие факты?

— На одежде убитого нет следов пороха, — ответил я, — значит, стреляли в него с расстояния…

— Господи, я прошу Вас, — воскликнула Елена Андреевна, борясь с рыданиями, — избавьте меня от этих подробностей!

И она выбежала из комнаты.

— Вы уверены, что это убийство? — спросил меня Тропинин.

Странный вопрос, право, особенно если учитывать, что как раз его я успел не только допросить, но и всерьез заподозрить. Или он надеялся, что я позже передумаю?

— Никаких сомнений, — ответил я ему. — Вы, когда гуляли в парке, за несколько минут до выстрела… Вы сказали, Вы никого не видели?

— Никого, — подтвердил он.

— А где был господин Семенов?

— Семенов? — задумался Тропинин. — Я не знаю. Он появился потом, когда все собрались на веранде. Ах, да, я вспомнил, — добавил он вдруг, — он тяжело дышал, был очень возбужден, как будто бежал откуда-то.

На веранду торопливо вышел Ульяшин.

— Яков Платоныч, — обратился он ко мне, — на два слова можно? Это срочно.

— Господин Тропинин, Вы можете идти, — сказал я.

Тропинин отошел в сторону, вежливо поклонившись.

— На пистолете отпечатков нет, — сказал околоточный, стараясь говорить как можно тише. — Они будто стерты намеренно.

Вот как? То есть, следует предположить, что убийца знал о дактилоскопическом методе. А он ведь не так уж широко известен.

— Совершенно никаких отпечатков? — уточнил я.

— Ну, там на стволе, возле мушки, — сказал Ульяшин, выражением лица демонстрируя, какую малость ему удалось обнаружить.

Что ж, пусть и малость, но придется работать с тем, что есть. Я взглянул на подошедшего к нам господина Трегубова. Наш полицмейстер дактилоскопию не уважал, почитая ее едва ли не за гадание на кофейной гуще. Убедить его мне будет непросто, но придется справиться. Иного выхода я не вижу.

— Нужно получить отпечатки пальцев у всех присутствующих, — сказал я Ульяшину. — Подготовьте.

— Что? — возмущенно подступился ко мне господин полицмейстер, едва Ульяшин торопливо покинул веранду. — Опять? Какие отпечатки?

— Найден след пальца на пистолете, — приступил я к уговорам и объяснениям. — Если мы получим отпечатки пальцев всех присутствующих и сравним с этим следом, то, возможно, найдем убийцу.

— Как Вы это себе представляете? — вздохнул Николай Васильевич, раздраженный вечным моим упрямством. — Почтенные люди будут макать свои пальцы в эту Вашу ваксу, как какие-то бродяги с улицы?

— Почтенные люди должны понимать, — жестко ответил я, — что это способ установления истины.

— Какой способ? — продолжал возмущаться Трегубов. — Откуда Вы их только берете?

— Ну, если хотите, — предложил я, начиная раздражаться его твердолобостью, — могу прочитать Вам небольшую лекцию.

— Нет уж, увольте, — раздраженно отмахнулся полицмейстер.

Но было поздно, волна раздражения подхватила меня, заставляя забыть о чинах и рангах.

— Нет-нет, я настаиваю, — сказал я и принялся излагать самым лекторским тоном, который смог изобразить. — Еще в древнем Вавилоне и в Китае делали оттиски пальцев на глиняных табличках, печатях. А в четырнадцатом-пятнадцатом веках в Персии отпечатками пальцев подписывали различные государственные документы.

Николай Васильевич попытался что-то возразить, но я не дал ему и слово вымолвить.

— А в наше время, тридцать лет назад, — продолжил я, усиливая напор, — некий англичанин, Гершель, впервые предложил использовать отпечатки пальцев как способ раскрытия преступлений.

— В самом деле? — несколько смущенно спросил господин Трегубов.

— Представьте себе! — дерзко ответил я. — А все дело в папиллярных узорах. Узор на каждом пальце, он индивидуален.

Николай Васильевич взглянул на свои пальцы в некотором замешательстве, будто впервые их увидел.

— И я уверен, что дактилоскопия будет скоро применяться везде, — закончил я свою пламенную речь. — Целые картотеки появятся.

— Да… — задумчиво протянул Трегубов. — Этот Ваш англичанин…

— А где Вы были в момент выстрела, — спросил я, решив, что достаточно сильно нахамил начальству, а стало быть, терять мне больше нечего.

— Что? — воззрился на меня полицмейстер с изумленным возмущением.

— Я прошу прощения, — ответил я ему, — Вы знаете порядок. Я должен задать этот вопрос.

— Я был в парке, когда прозвучал выстрел, — ответил Николай Васильевич, явно сдерживаясь из последних сил, — и меня никто не видел. Мне что, тоже отпечатать свои пальцы?

— Нет, — сказал я, решив, что доводить начальника до бешенства все же не стоит, — Вам не нужно.

Впрочем, хоть я и позволил себе непозволительное поведение, господин полицмейстер все же решил меня поддержать и сам приказал собрать всех подозреваемых на веранде для проведения процедуры дактилоскопии. Я вкратце объяснил присутствующим, что, как и зачем будет сейчас проделано. Разумеется, реакцию мои объяснения вызвали весьма неоднозначную и, по большей части, отрицательную.

— Вы что, издеваетесь над нами? — возмущенно спросила Полонская. — Что это еще за странная процедура.

— На пистолете, из которого был произведен выстрел, — пояснил я, — был обнаружен отпечаток пальца, по которому мы найдем стрелявшего.

— А я, знаете ли, всегда тщательно мою руки, — с насмешливой улыбкой заявил господин Алмазов. — И никаких отпечатков нигде не оставляю.

— А Вы посмотрите внимательно на Ваш бокал, — внезапно вмешался господин Чехов. — Пальцы оставляют отпечатки на гладкой поверхности, сколь бы чисто вымыты они ни были. Как врач, я могу это засвидетельствовать.