Чтение онлайн

Дом был самым обыкновенным. Посуда в буфете, салфеточки на полочках. Ничего необычного, кроме, разве что, беспорядка, явно этому дому не свойственного. Видимо, убийца что-то искал, потому что повсюду были разбросаны книги, бумаги, вываленные из ящиков вещи.

Сама хозяйка, дама средних лет, лежала на полу. На первый взгляд, ее ударили по голове. Доктор Милц скажет точнее.

Пока городовые под руководством Коробейникова занимались подробным обыском, я ходил по дому и пытался составить для себя первичную картину преступления. Внезапно дверь комнаты отворилась, и в сопровождении городового, оставленного караулить входную дверь, вошла Анна Викторовна Миронова. Необычно медленно для себя вошла, будто с опаской. Выглядела она расстроенной до крайности.

— Анна Викторовна! — подошел я к ней. — Вы как здесь оказались?

— Это я позвала городовых, — сдавленным голосом ответила Анна.

— Как Вы узнали, что здесь произошло? — задал я ей обычный вопрос, машинально ожидая привычного ответа насчет приведших ее духов.

Но сегодня все оказалось проще и банальнее. И, глядя в ее бледное, совершенно расстроенное лицо, в глаза, полные сдерживаемых слез, я поймал себя на мысли, что лучше бы это были духи. Тогда она хотя бы знала, чего ожидать, и не испугалась бы так сильно.

— Я… Я пришла к Надежде Дмитриевне, — сказала Анна, борясь со слезами. — Она… Она прекрасно английским владела. Мы… Она помогала мне с одним переводом…

— Антон Андреич! — я заметил, что мой помощник бросил обыск и стоит рядом, прислушиваясь. — Делом займитесь!

Он отошел, сочувственно оглядываясь на Анну.

— Помогала мне с переводами… — продолжала Анна Викторовна, с трудом собираясь с мыслями. — Вот и сегодня… Я, когда… когда подходила, смотрю, дверь немного приоткрыта. Странно. И собака, Муха, лает как-то нехорошо. И я захожу, а она лежит!

— А где Вы были все это время? — спросил я.

— Я… Я убежала. Испугалась, — слезинка сорвалась все-таки, покатилась по щеке. — Побежала за помощью.

Я никак не мог ее утешить сейчас. Не мог обнять, успокоить, утереть слезы. Единственное, что мне было доступно, это говорить, как можно более спокойным тоном, передавая ей свою уверенность, напоминая, что я здесь и спокоен, а значит, ей нечего бояться.

— Я здесь уже около сорока минут, — сказал я ей. — Следовательно, Вы отсутствовали около часа.

— Да? — удивилась она. — Я не знаю. Я не заметила!

Оглянулась вокруг, видимо, машинально разыскивая часы. Наткнулась взглядом на тело, вздрогнула.

Я обнял ее за плечи, увел в другую комнату, подальше от трупа, и усадил на диван. Анна все еще дрожала.

— Я брала у нее уроки английского, — рассказывала она мне. — Она блестяще языком владела. Давно это было, года два назад. Мы с тех пор с ней сохранили хорошие отношения. Я продолжала к ней обращаться, она помогала мне с переводами.

— Хорошо, — прервал я рассказ о прошлом, возвращаясь к настоящему. — Вы пришли в дом и увидели тело…

— Нет! — перебила меня Анна, глотая слезы. — Она не была еще тогда телом! Я… Я зашла, она еще жива была, дышала.

— Она что-то Вам говорила? — спросил я ее.

— Нет. Я попыталась ее поднять, но ничего не получилось. И… Здесь в доме кто-то был!

— Кто? — не понял я.

— Ну, я не знаю! Здесь темно было! — вспоминая о пережитом страхе, Анна вновь взволновалась. — Я просто услышала шаги такие тихие-тихие, здесь где-то! В соседней комнате!

Господи, она застала в доме убийцу! Видимо, по случайности, Анна пришла совсем сразу после нападения. И убийца еще был в доме. Какое счастье, что она испугалась и убежала. А не стала его ловить, по своему обыкновению.

— Вот, Яков Платоныч, — прервала мои размышления Анна Викторовна, подавая мне какую-то тетрадь в синей обложке, — вот это выпало, когда я поднимала. На груди у нее было, под платком.

— И вы унесли это с собой? — удивился я, гадая, зачем ей пришло это в голову. — Опрометчиво это. Все-таки улика.

Я сказал это скорее машинально. Но Анна расстроилась из-за моей строгости, даже слезы вновь появились на глазах.

— Яков Платоныч! — сказала она, оправдываясь. — Но я же не… Я просто испугалась!

Я кивнул головой, сжал успокаивающе ее руку. Анна, похоже, приняла мои молчаливые извинения и продолжила, указывая на тетрадь:

— Это ребенок писал.

Я пролистал тетрадь. Аккуратным детским почерком ней были выписаны стихи. На английском языке.

— Я вижу, — ответил я Анне Викторовне. И продолжил: — Вы идите домой.

Увидев, что она хочет мне возразить, я добавил:

— Идите, идите! Завтра утром приходите в управление, поговорим.

Анна, поддерживаемая мной под локоть, уже пошла к двери, но внезапно остановилась.

— Дайте мне эту тетрадь! — попросила она.

— Нет, — отказал я. — А зачем?

— Пожалуйста! — Анна просительно сложила руки, глядя на меня умоляюще. — На одну ночь. Тексты посмотреть.

Все, можно больше не переживать. Барышня Миронова оправилась от испуга, и ее любопытство вновь при ней.

— Но Вы же знаете, — ответил я строго, — что это не по правилам.

Как известно, правила не для Анны Викторовны Мироновой. И она тут же придумала, как их обойти.

— Яков Платоныч, — спросила она, заглядывая мне в глаза, — я знаю, что Вы прекрасно владеете немецким. А как у Вас с английским?

— Не блестяще, — вынужден был признать я.

— Дайте мне ее на перевод! — Анна смотрела на меня умоляюще. — Пожалуйста! Утром я Вам ее верну.

Никто не может устоять, когда такие глаза смотрят с таким выражением. И, кстати, перевод мне и в самом деле не помешал бы.

— Только на одну ночь, — я отдал ей тетрадь. Анна тут же спрятала ее под пальто.

— Я понимаю, Вам тяжко пришлось, — сказал я ей, провожая к двери. — Вы уже постарайтесь об этом не думать, — и приказал городовому, стоявшему у дверей: -Проводите Анну Викторовну домой на нашем экипаже.

— Слушаюсь! — с готовностью отозвался тот, распахивая перед ней дверь и помогая сойти с крыльца.

Они все были рады оказать ей услугу, мои приказы здесь не требовались. Я смотрел, как городовой бережно помогает ей сесть в экипаж, и думал, что мне было бы гораздо спокойнее, если бы я проводил ее сам. И гораздо приятнее.