Чтение онлайн

— Убитая госпожа Курочкина, замужем никогда не была, старая дева, — принялся я заваливать начальство ненужными ему вовсе подробностями. — По слухам, вела уединенный образ жизни, жила от уроков и гувернантства.

— Что еще? — поинтересовался Трегубов, явно несколько удовлетворенный тем, что у меня уже к утру так много сведений.

— В доме все перерыто, — поведал я. — По всему видно, что убийца унес столовое серебро, да еще какую-то мелочь.

— Стало быть, банальный грабеж, — сделал вывод господин полицмейстер.

Ага, он, стало быть, скор на выводы и предпочитает, чтобы дела закрывались быстро. Запомним.

— Не знаю, — ответил я, не желая подписываться под непроверенной еще версией.

— А орудие убийства? — поинтересовался Трегубов.

— Кирпич, — ответил я спокойно. — Найден возле трупа.

— Ну, так ищите, Яков Платоныч, — повелело новое начальство. — Ищите!

— Так мы ищем, Николай Васильевич, — ответил я ему с легкой улыбкой.

Все. Я новому начальству больше не интересен. На все у меня есть ответ, и придраться пока не к чему. А главное, я его не боюсь, а стало быть, и страх на меня наводить неинтересно. Quod erat demonstrandum.

Трегубов повернулся к двери, собираясь покинуть кабинет, но я остановил его в последний момент:

— Я прошу Вас, Николай Васильевич, — обратился я к нему деловым тоном, — дайте распоряжение в архив, чтобы посмотрели, нет ли чего в прошлом на госпожу Курочкину.

Трегубов даже усмехнулся от моей наглости! Мало того, что этот следак из Петербурга его вовсе не испугался, так еще и с просьбами смеет обращаться.

— Я распоряжусь, — пообещал он и покинул, наконец, кабинет, явно унося с собой мнение обо мне как о подчиненном непокорном и неудобном.

Но меня не волновало это его мнение. Во-первых, оно не отличалось от мнения всех других моих начальников, как в Затонске, так и в Петербурге. А во-вторых, мне не давало покоя то, что я никак не мог вспомнить чего-то про эту Курочкину. Где-то проскакивало ее имя. В каком-то очень значимом деле. Но, видимо, проскакивало настолько вскользь, что я не запомнил. Надеюсь, поиски в архиве принесут что-то полезное.

Ну, а пока я решил съездить к доктору Милцу, дабы убедиться, что Курочкину убили именно так, как мы и предполагали. Коробейникову же я поручил отпечатать и разобрать фотографии, сделанные вчера на месте преступления.

Доктор интересными новостями меня не порадовал. Курочкина была убита ударом по голове, причем, именно тем кирпичом, который был найден рядом с ней. Кирпич, кстати, был идентичен тем, что лежали на бочках в подвале. Мы с доктором еще немножко пообсуждали нового полицмейстера, и я вернулся в управление.

Коробейников, вооружившись увеличительным стеклом, все еще просматривал фотографии, которыми был завален весь его стол.

— Как успехи, Антон Андреич? — поинтересовался я.

— Вот, все готово! — показал он мне на стол. — Карточки с места происшествия.

— Вы мне будете нужны, — предупредил я помощника, — необходимо будет опросить знакомых и соседей убитой.

Говоря это, я взял со стола одну из фотографий, внимательно ее рассматривая. Какая-то мелочь в углу снимка привлекла мой взгляд.

— А что это? — спросил я Коробейникова, показывая на мелкую деталь на фотографии.

Антон Андреич взглянул на карточку, потом с недоумением на меня, но ответил на всякий случай:

— Тело.

И даже головой кивнул в подтверждение.

— Да нет, вот здесь, — уточнил я, — под ножкой возле комода.

Я взял увеличительное стекло и присмотрелся. Антон Андреич заглянул в лупу вместе со мной.

— Человечек? — удивился он.

— Солдатик, — поправил я его. — Оловянный солдатик. А почему не разглядели, когда фотографировали?

— Помилуйте! — возмутился Коробейников. — Ночь! Темень даже при свече! А магниевая вспышка, она высвечивает каждую крошечку. Но видно только потом, на карточке.

— Нужно будет там все еще внимательно осмотреть, — решил я. — При свете, днем. Едем!

В доме Курочкиной было все так, как мы оставили. Так же лежали салфеточки на полочках, так же валялись вещи на полу. Я взглянул на валяющиеся книги с некоторой жалостью. Выморочное имущество. Ни родственников, ни наследников у покойной нет. Нужно будет Анну Викторовну спросить, она наверняка знает, как пристроить хотя бы книги. Но это потом, когда дело раскроем.

Коробейников наклонился к ножке комода, подбирая с пола маленькую фигурку.

— Действительно, солдатик, — изумился он.

— Что я говорил? — я осторожно взял маленькую фигурку из его рук. — Британец, гренадер наполеоновских времен. Не российского изготовления вещица.

— Почему не российского? — поинтересовался Коробейников.

— Потому что довольно тщательно сделана, — ответил я задумчиво.

Что-то меня настораживало в этом деле. И солдатик тоже относился к тревожащим факторам. Возможно, я просто напряжен в ожидании обещанного мне развития событий, которое все так и не наступает. И из-за этого начинаю видеть то, чего нет. А возможно… Тетрадь со стихами, написанными по-английски. Игрушечный солдатик явно родом из Англии. Правда, известно, что старая дева преподавала английский язык, так что и тетрадь, и игрушка могли принадлежать ее ученикам. Но я почему-то чувствовал, что здесь кроется нечто большее.

— То есть, Вы хотите сказать, — спросил Коробейников, — что старая дева играла в солдатиков?

Я прошел в соседнюю комнату, окинул взглядом разворошенные бумаги, опрокинутую чернильницу.

— Антон Андреич, — велел я ему, — осмотрите-ка здесь все еще раз повнимательней. На одежде или обуви преступника могли остаться следы чернил.

В задней части дома хлопнула дверь, скрипнули половицы. Мы с Коробейниковым насторожились, одновременно доставая оружие. В доме явно был кто-то еще. Разошлись в разные стороны, пытаясь осмотреть сразу все комнаты, снова встретились у задней двери. Дверь черного входа была открыта, на крыльце снег, явно с чьих-то ног. Но никого во дворе не было видно. Впрочем, двор был маленький, с не очень высоким, но глухим забором. А за забором лабиринт из таких же двориков. Преступнику легко здесь скрыться. Только вот непонятно, кому понадобилось лезть в уже и так обворованный дом, да еще и среди бела дня. Или все-таки убийца ночью не нашел то, что искал, а ложки взял для отвода глаз?

Мы вернулись в дом и стали искать, как же преступник пробрался в дом. Потому что полиция вчера дом заперла, в этом Антон Андреич был уверен, он проверял. Парадная дверь была заперта, когда мы сегодня приехали. А заднюю Коробейников вчера сам запер на засов.

Искать пришлось недолго. Со стороны двора обнаружилось окно со следами взлома.

— Фомкой открыто, — показал я Коробейникову. — Антон Андреич, Вы осмотрите все остальные окна.

Тут в комнату неожиданно и неслышно, так что мы слегка вздрогнули даже, вошла Анна Викторовна. Она была веселая, разрумянившаяся с мороза и совершенно прелестная в очаровательной своей шляпке. Видно было, что она полностью пришла в себя после вчерашних тяжелых переживаний.