Чтение онлайн

– Давай!
– бесцеремонно сказал Илья.
– Свяжись. Мне нужен катер <Лысъва>.

– Они никого не пускают, в поселке почти война, а здесь морской бой!
– озабоченно проговорил человек.

– Свяжись, тебе говорят!
– крикнул Илья, топнув ногой.
– Скажи: <Лысьва>! Человек нажал на кнопку и бесстрастно произнес:

– Порт? Говорит <Коми>. Дайте <Лысьву>.

– Чего?
– промяукал голос из динамика.
– А в рот тебе не плюнуть?

– Вы видите...
– извиняющимся тоном сказал рыжий человек, указав толстой рукой на свои приборы.

– Дай-ка, я попробую, - предложил капитан, нагибаясь вперед. Человек нажал кнопку, капитан отчетливо проговорил:

– Порт?

– Ну?
– раздался тот же наглый мяукающий звук. Илья пододвинул свой рот прямо к микрофону и медленно, делая паузы, проговорил неожиданным гипнотическим чарующим голосом:

– Если ты не дашь <Лысьву>, у тебя отвалится хуй.

Никто ему не ответил; послышалось только напряженное сопение. Потом, после долгого молчания, раздался раздраженный высокий вскрик:

– Да хрен с тобой!.. Получай свою <Лысьву>!..

– Вот как!
– победительно произнес Илья, подмигнув Жукаускасу.

Тут же в громкоговорителе что-то запищало, а потом появился сердитый голос:

– Передовая охрана <Лысьва>! Чего надо!

Жукаускас немедленно бросился к радио и протараторил:

– Мне нужен работник Август Петров.

Все смолкло; рыжий радист закурил длинную папиросу.

– Я - Август Петров!
– сказал в громкоговорителе злой бас.
– Кому я нужен?!

– <Заелдыз>!
– взволнованно пискнул Жукаускас.

– Надя?..
– радостно спросил бас.

Софрон что-то пробормотал про себя, потом ответил:

– Нет, не Надя. Инспектор ЛДРПЯ Софрон Жукаускас.

Бас захохотал.

– Вы чего, в самом деле существуете? А где же Надя? Бабенка - чудо!

Софрон издал злобный рык.

– Я - инспектор ЛДРПЯ, вы - агент, я приехал восстанавливать связь! Вы что - не с нами?!

Бас опять заразительно захохотал, затем проговорил:

– Ну вы вообще даете! Я думал, вас нет, Надя просто так что-то придумала - любовная игра, она вообще такая прикольная, а в ротик как берет... а в попочку... а сбоку... обовьет собой, жаром пышет, поцелуи, прелесть... Да как стонет, орет прямо, кошечка моя!.. Бывало, кончишь ей...

– Да замолчите вы!
– проорал взбешенный Софрон, стукнув по какому-то прибору.
– Блядь!

Бас изумленно осекся, потом осторожно проговорил:

– Ты чего это, может, в рожу хочешь? А... Понимаю, понимаю. Ты же ейный муж, точно, Жукаускас, это ее фамилия... Вот, блин, бывает же! Ну, ты извини меня, братан, я не знал, видишь, как глупо получилось... Серьезно, не думал, не хотел обидеть, по-дурацки все...

– Ладно, - замогильным тоном сказал Жукаускас.
– Это все игры, в конце концов. А я хочу и должен. Где находится последний агент, или вы вообще его не завербовали?

– Как же, - уверенно ответил бас.
– Да, ну дела... Да я ради Нади на все готов, блин! Ой, извините... Я завербовал одного чудика. Но он, по-моему, абсолютный псих. По-настоящему. Просто дебил. Да я ж не знал, что это в самом деле! Это ведь игра была такая, как с Надей встретишься... Извините. Но он просто тронутый окончательно, он...

– Где находится последний агент?!
– яростно спросил Жукаускас, сжав кулаки.
– Где?!

Август Петров закашлялся и послушно сказал:

– Да он недалеко. На Яне. В Нижнеянске. Зовут Николай Уренгой. Улица Первомайская, дом два, квартира шесть. Телефон - четыре, четыре, четыре. Одни четверки. Но он - трехнутый, шизанутый!

– Как?
– возмутился Софрон.
– Вы наняли агента-дурачка!?! Значит, вся связь с Америкой и Канадой...

– Да было там что-то, узнаешь!
– оборвал его бас.
– Вообще, если это все не полное вранье и бред, то я - наш враг. Вы, гады, собирались всю эту Якутию дурацкую преобразовать, чтобы она расцвела, а на фига она вообще нужна?! А мы, значит, получаемся по-вашему <лимитчики>, <минетчики>?! И надо нас выпереть? Не пройдет; не отдадим океан! Мы здесь стоим, и нас никто с места не сдвинет. И наоборот напустим на вас все льды. Пусть вас еще больше заморозит, не хрена устраивать такие бучи! Пусть у нас будет теплое русское море, а у вас - стылая якутская мерзлота, флот - наш, порт - наш, и полюс - наш! И алмазы мы у вас заберем, и вообще у вас ничего не будет. Все будет так, как было, а было все нормально. Здесь была пурга, и будет пурга, и никаких.

– О чем это вы?
– бесстрастно спросил Жукаускас.
– Я ничего не понимаю. И чего это вы все хотите? Все ведь совершенно.

– Не ври, парень, бля!
– злобно завопил в громкоговорителе бас.
– Мне Надя рассказывала, но я думал, это - бред. Я и сейчас так думаю, но мало ли что... И вообще, маразм и разброд. И Советской Депии нет, и Якутии нет, и тундра уже испорчена и пропала, и почвы нет, и алмазов нет, и бананов нет.

– А что же есть?
– насмешливо спросил Софрон.

– Есть флот и Ледовитый океан - наша родина, и мы будем биться за нее и никого не пустим. Пусть нас спасут наши льды - единственная истина, которая еще существует!!
– проорал бас.

– Вот козлы...
– тихо заметил капитан Илья.

– Ну а мне-то ведь нужно...
– умоляюще проговорил Софрон.
– Мне в Нижнеянск, я...

– Да я за Надю разобьюсь!
– выпалил Август Петров.
– Если б не Надя, я бы тебя, гад, в лед бы вмуровал, а из-за Нади я тебя отправлю. Только если ты мне пообещаешь одну вещь.

– Какую?
– взволнованно спросил Жукаускас.

– Когда ты вернешься, поцелуй ее от меня. Скажи: от Августа. Обещаешь?

– Обещаю, - твердо промолвил Софрон.

– Хорошо, - радостно заявил бас.
– Тогда слушай. Через полтора часа из Тиксей выйдет танкер <Ленанефть>, мы его пропускаем. Он идет как раз на Яну. Я скажу капитану, он подойдет к вам, заберет тебя. Уяснил, братан?

– Да!
– весело ответил Жукаускас.

– Но... ты помнишь?

– Да!
– сказал Софрон.

– Ладно, пока. Прием окончен, люди. Все равно мы вас всех утопим в жутких застывших льдах, и ничего живого не останется... Я - черт, я - дьявол, я - Август! Скоро здесь будет вечная мерзкая зима... Скоро! Ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха!!

– Любопытный персонаж, - проговорил Жукаускас, выпрямляясь.
– Хорошо, посмотрим, как он сдержит свое слово.

– А пока пойдемте есть нельму, - сказал капитан.

Софрон и Илья сели за белый стол, налили себе воды, взяли хлеб и большой кусок жирной прекрасной нельмы. Они молчали и ели ее, и больше в этой каюте не было никого. Жукаускас думал о чуде, и о величии, и о Якутии, и о единственности мига, и о равнозначности прекрасного - доброго, злого и непонятного, и нельма была вкусна, как невероятное кушанье, и хлеб был свежим, словно юные девушки в утреннем озере. Жукаускас не имел сейчас никаких чувств, только одно восхищение затопляло его, будто неподдельный любовный восторг. Пахло бензином, морской водой, холодом и туалетом. Жукаускас пил воду, Илья медленно зажигал спичку, а где-то слышались звуки мотора и плеск, и какой-то далекий протяжный крик заставлял мечтать о сладких снах и о всеобщем преображении. Они сидели, смотрели друг на друга, Софрон произносил ничего не значащие слова, а Илья улыбался, будто ангел, и не отвечал ему. И вот пришла <Ленанефть>, Софрон пожал руку капитану, вступил на ее борт, пожал руку своему новому капитану, прошел в каюту и лег на койку, замерев от блаженства. И тогда корабль повез его вперед, и через некоторое время вышел в огромное, ужасное, черно-медовое полярное - море, похожее на вечность.