Якутия
Шрифт:
– Ну, здравствуй, что ли, муженек мой...
– ласково сказала Надя, протягивая руку.
– Ну, извини меня, я действительно думала, что тебя больше нет!
– Здравствуй, - жалобно ответил Софрон, пожимая руку жены.
– Ты думала, я умер?
– Ну конечно! Мне было так горько! Я сходила с ума! Ужас! А тут еще победа! Все радовались! Паша меня утешил...
– Не будем об этом, - тихо сказал Софрои.
– Хорошо.
– Послушай!
– вдруг выпалил Софрон.
– Но ты же трахалась с Ефимом Ылдя, третьим агентом из Алдана, ведь я его убил прикладом, ведь я...
– Ылдя?
– презрительно переспросила Надя, косо посмотрев на Софрона.
– Да!
– Ылдя?
– еще раз переспросила Надя, как бы пытаясь что-то вспомнить.
– Да!
– Ах, Ылдя... Такой юркий... мудачок... Так щурится... Смешной такой... И ты что, мог поверить, что... я... с ним?!
– Так он же сказал мне!
– отчаянно воскликнул Софрон.
– Перед смертью!
Надя надменно хмыкнула и четко произнесла:
– Ложь!
– Ложь?..
– с надеждой сказал Жукаускас.
– Ну конечно, ложь!.. Да, он приставал ко мне, но я над ним посмеялась и послала его... Ты что, думаешь, я могу спать с каким-то... Ылдя?... Он, наверное, разозлился и тебе наговорил... Но это бред же какой-то: я и... Ылдя!
Жукаускас преданно поглядел Наде в глаза и тихо спросил:
– Это правда?
– Ну конечно!
– И ты действительно?..
– Ну да! Как ты мог подумать, что этот Ылдя...
– А я убил его!
– Ты же у меня настоящий мужчина!
– улыбнувшись, сказала Надя.
– Ты, наверное, и на войне был, и полком командовал, и по воздуху летал!
– Да, да...
– радостным тоном прошептал Софрон, потом вдруг встал со своего стула, упал на колени, дополз до Нади, обнял ее ноги и заскулил:
– Ну, прости меня, пожалуйста, ну, прости... Я не поверил тебе, я усомнился, я думал, что ты... Я так тебя оскорбил, наговорил... А ты, оказывается, страдала, переживала, и Дроба-ха... Павел Самсонович... Он теперь никогда не простит меня?
– Я его попрошу, - сказала Надя, гладя Софрона по голове.
– Все будет хорошо. Ты напишешь отчет, расскажешь все, и он забудет.
– Правда?
– рыдая, произнес Жукаускас.
– А ты... простишь меня?
– Прощу, любимый мой. Ведь ты так намучился, похудел...
– Я не ел с позавчерашнего дня!
– гордо заявил Жукаускас.
– Да, да...
– А можно, мы будем сегодня с тобой... Заниматься. Можно ведь? Я так хочу...
– Глупенький ты мой, - сказала Надя.
– Мне сегодня нельзя. Тебе надо писать отчет. Ведь это очень важный отчет! А еду я тебе приготовлю. Хочешь яичницу?
– Хочу!
– весело воскликнул Софрон, вставая.
– Я пойду мыться и чистить зубы, а ты приготовишь мне ужин. И мы будем сидеть, смотреть в окно, разговаривать и мечтать. И чудо осуществится прямо здесь, и ты будешь прекрасна и загадочна, словно волшебный образ высшей красавицы,а я буду рядом с тобой. И это будет так, и все будет здесь. Ты согласна?!
– Да!
– ответила Надя.
– Как я счастлив!
– сказал Софрон и вошел в душ.
Заелдыз второй
И наступил сбор. Огромный розовый зал был переполнен серьезными сидящими людьми в костюмах, которые шебурша-лись и негромко разговаривали друг с другом. На сцене стояла массивная трибуна из инкрустированного дерева, похожего на карельскую березу, а на задник сцены был приколот большой розовый флаг с мамонтом в центре, нанизывающим на бивни желтое солнце. Слега висел транспарант с надписью яркими голубыми буквами: <ЛДРПЯ ССУХ>. За окнами было пасмурно и пустынно; несколько людей на площади образовали небольшую очередь у серого одноэтажного домика. Софрон Исаевич Жукаускас, одетый в розовый костюм, сидел на откидном кресле с красивой девушкой, которая пусто глядела на полную пожилую женщину справа, и постукивал по подлокотнику указательным пальцем. На сцену вышел высокий молодой человек в бархатном пиджаке и кроссовках, все захлопали. Человек подошел к трибуне, весело посмотрел в зал, усмехнулся и зычно проговорил:
– Здорово, приятели!
– Фью-фью-фью-фьюить!
– хором отвечали все.
– Приятели! Открываем очередной сбор нашей партии и правительства!
– Ура! Ура! Ура!
Человек хитро улыбнулся, выдержал паузу и сказал:
– Сегодня, приятели, у нас радость. В сборе примет участие наш любимый лидер, наша легенда, человек, приведший нас к победе, консул нашей страны, председатель нашего города и партии - Павел Самсонович Дробаха!
Начался какой-то всеобщий экстаз, грохот аплодисментов, топот ног, взвизги, вскрики, всхлипы; кто-то стучал ладонями по спинкам кресел, кто-то орал неразборчивые лозунги, кто-то истерически хохотал, кто-то рыдал. Человек на трибуне смотрел направо, и на лице его было написано выражение подлинного счастья.
Через четыре минуты истошного ликования, поразившего зал, на сцену вышел Павел Дробаха в розовом фраке, отороченном золотым галуном. Тут произошел вообще какой-то дикий взрыв восторгов,по своей силе несколько напоминающий атомное крушение Алдана. Дробаха подошел к трибуне с поднятыми вверх руками и начал делать ими колебательные движения, похожие на пассы экстрасенса, показывая залу, чтобы он замолчал. Зал не слушался; некий старик, резко что-то завопив, схватился за сердце и упал с кресла, а девушка, сидящая рядом с Софроном, издав низкий стон, засунула себе руку под юбку и принялась отчаянно мастурбировать, исступленно смотря на Дробаху.
Дробаха нахмурился и резко взмахнул руками, как будто грузчик, показывающий подъезжающей к складу машине, чтобы она немедленно остановилась. Зал тут же смолк; старика подняли и усадили, а девушка быстро вытащила руку и замерла во внимательной позе, как ученица за партой.
Дробаха встал рядом с трибуной, небрежно оперся о нее и негромко сказал, причмокивая:
– Здрастс, я очень рад, польщен вашему приему, вот, вырвал несколько минуток, чтобы встретиться... Но я не для этого здесь. Помните наш сбор еще в условиях подполья, наши планы о прекрасной жаре и гамбургерах, об агенте, связанном с Америкой и Канадой?
– Ах!
– единогласно вымолвил зал.
– Так вот, мы же посылали двух людей, один из них трагически погиб за Якутию, кстати, давайте-ка помолчим в его честь немножко... Встать!
Все встали и застыли, потупив головы.
– Сесть! Все сели.
– Так вот, его звали Абрам Головко, он был моим личным другом и одним из основателей ЛДРПЯ!..
– Дробаха важно поднял указательный палец вверх и покачал им.
– Я уже дал указание назвать в его честь улицу, площадь, школу... Корабль тоже неплохо.
Софрон гордо посмотрел по сторонам.
– Но другой наш действительный член вернулся, и находится здесь! Давайте похлопаем его мужеству, сейчас он доложит нам о своей поездке!..
Все захлопали и стали вертеть головами туда-сюда. Дробаха внимательно поглядел в зал, нашел, наконец, Софрона и торжественно объявил:
– Софрон Жукаускас! Ну, что же вы не встаете, не идете?..
– Я!
– резко вскрикнул Софрон, вскакивая. Девушка, сидящая рядом с ним, изумленно ойкнула.
– Идите, поведайте нам о своих странствиях,.. Дружок мой, вы написали мне отчет?