Чтение онлайн

Эта послдняя сцена перенесла меня въ годы моего дтства… Ахъ, Боже мой! хотя бы Сэнди помолчала десять минутъ и дала бы нсколько освжиться моей голов… но она продолжала:

— А посл полудня его сила стала уменьшаться и замтно ослабла къ вечерн, такъ что сэръ Гауэйнъ не могъ боле держаться, а сэръ Маргаусъ становился все толще и толще…

— Вслдствіе чего натянулась и его кольчуга; какъ мало о чемъ думать этимъ людямъ, если они вдаются въ такія мелочи.

— Итакъ, сэръ рыцарь, — сказалъ Маргаусъ, — я теперь вижу, что вы хорошій рыцарь и человкъ замчательной силы, какого мн когда-либо случалрсь видть; но теперь насъ это утомило и притомъ наша ссора не была такъ велика; кром того, мн жаль причинить вамъ какой-нибудь вредъ, такъ какъ я вижу, что васъ стала одолвать слабость. — „Ахъ, — сказалъ сэръ Гауэйнъ, — вы говорите то, что долженъ бы сказать я. Тутъ они оба сняли свои шлемы и поцловались, поклявшись любить другъ друга какъ братья…

Но тутъ опять я потерялъ нить разсказа, задумавшись надъ тмъ, какъ жаль, что люди съ такою необыкновенною силою должны носить такую тяжелую одежду и биться по-пусту по три, по четыре часа; почему они не родились въ наше время, когда могли бы употребить свою силу на что-либо боле полезное. Возьмите, напримръ, осла; онъ обладаетъ именно такого рода силой и употребляетъ ее для полезныхъ цлей, онъ иметъ цну для этого міра, потому что онъ оселъ; но благородный человкъ не можетъ имть никакой цны, если онъ оселъ. Такое сопоставленіе никогда не примнялось на практик и никогда не примнялось на первомъ план. И если вы допустите ошибку, то изъ этого выйдетъ такой безпорядокъ, изъ котораго вы никогда не будете знать, что выйдетъ.

Когда я опять пришелъ въ себя, начавъ снова слушать, то замтилъ, что пропустилъ еще одну главу и Ализанде прошла уже длинный путь съ своимъ народомъ.

— Итакъ, они странствовали и дошли до глубокой долины, наполненной камнями и затмъ они увидли большую рку; въ начал эта рка текла чистымъ источникомъ, около котораго сидли три двушки. Въ этой стран, - сказалъ сэръ Маргаусъ, — еще не было ни одного рыцаря, съ тхъ поръ, какъ здсь приняли христіанство, но онъ напалъ на странныя приключенія.

— Это очень дурная форма выраженія, Ализанде. Сэръ Маргаусъ, сынъ короля Ирландіи, говоритъ такъ же, какъ и вс остальные; вы должны были бы дать ему особое нарчіе, или, по крайней мр, характерныя выраженія; тогда всякій можетъ узнать его, лишь только онъ начнетъ говорить, вамъ не нужно будетъ называть его по имени. Это общій литературный пріемъ всхъ великихъ авторовъ. Вы должны были заставить его сказать: „Въ этой стран, говорятъ, не видали ни одного рыцаря съ тхъ поръ, какъ тамъ введено христіанство, но онъ наткнулся, говорятъ, на странные приключенія. Вы видите, что это звучитъ лучше.

— Никогда не являлся ни одинъ рыцарь, но наткнулся, говорятъ, на странное приключеніе. Дйствительно, прекрасный лордъ, такъ лучше, хотя, вставляя эти слова, трудне говорить; но приключеніе не замедлитъ явиться. И вотъ они подъхали къ двицамъ и поклонились имъ, а т имъ отвтили; у старшей была золотая гирлянда на голов и ей было трижды двадцать зимъ отъ роду или боле…

— Это двиц?

— Именно такъ, дорогой лордъ, и ея волосы подъ гирляндой были совершенно блы…

— И вставные зубы по девяти долларовъ за челюсть, которые поднимаются то вверхъ, то внизъ, когда вы жуете и выпадаютъ вонъ, когда вы сметесь.

— Второй двушк было тридцать зимъ и у ней былъ золотой обручъ на голов. Третьей пятнадцать…

Цлый потокъ мыслей такъ и нахлынулъ на меня; я уже боле не слышалъ голоса Сэнди.

Пятнадцать лтъ! разорвалось мое сердце! О, моя потерянная на вки для меня малютка! Именно ея возрастъ. А она была такъ мила, такъ хороша, такъ прелестна! Она составляла для меня весь міръ и теперь я никогда боле не увижу ее! Мысли о ней переносятъ меня черезъ безпредльный океанъ къ тому счастливому времени, на нсколько столтій впередъ, когда я обыкновенно просыпался утромъ посл самыхъ сладкихъ сновъ о ней. Ея голосъ былъ чудною музыкою для моего очарованнаго уха. Она заработывала три доллара въ недлю и была вполн этого достойна…

Я такъ увлекся своими воспоминаніями, что уже не слдилъ боле за нитью разсказа Сэнди и не зналъ, кто были эти рыцари… Я сталъ ждать, что вотъ-вотъ она разскажетъ мн о нихъ… Но въ сущности интересъ разсказа совершенно исчезъ для меня, мои мысли были далеко отсюда и очень грустны. Я слышалъ только кое-что изъ этой длинной исторіи и понялъ, что каждый изъ этихъ трехъ рыцарей взялъ по одной изъ трехъ двушекъ и посадилъ вмст съ собою на лошадь; одинъ изъ нихъ похалъ на сверъ, другой на востокъ, третій на югъ, вс они отправились въ погоню за приключеніями, и поршили встртиться опять черезъ одинъ годъ и одинъ день. Годъ и одинъ день безъ багажа. Это былъ одинъ изъ образчиковъ общей простоты страны.

Солнце уже склонялось къ западу. Было около трехъ часовъ пополудни, Ализанде начала мн разсказывать, кто были эти рыцари; я нашелъ, что она теперь сдлала большіе успхи относительно способа разсказыванія. Правда, иногда она возвращалась къ своей старой привычк, безъ всякаго сомннія, но все же ее не нужно было торопить.

Мы приближались къ замку, построенному на возвышенности, это было прекрасное строеніе, срыя башни котораго и ихъ зубцы были увиты плющемъ, а вся его величественная масса была залита потокомъ свта заходящаго солнца. Это былъ одинъ изъ самыхъ большихъ замковъ, которые мы когда-либо видли; я думалъ, что это именно и есть тотъ замокъ, куда мы демъ, но Сэнди сказала мн, что это не тотъ замокъ. Она даже не знала, кому онъ принадлежитъ; она сказала, что не заходила туда, когда отправлялась въ Камелотъ.

Если врить странствующимъ рыцарямъ, то далеко не вс замки оказывали имъ гостепріимство. Но безусловно врить странствующимъ рыцарямъ также было нельзя, на это имются факты, провренные и подтвержденные современными доказательствами истины; въ данномъ случа, поступаютъ такъ: соразмряютъ доказательства ихъ времени, очищаютъ ихъ отъ всхъ неправдоподобій и получается истина. Это длается очень просто: всякое показаніе слдуетъ учесть изъ 97 %, а остальное будетъ фактъ. Я сдлалъ такой разсчетъ, прежде чмъ позвонить у замка, — я подразумваю подъ этимъ завести знакомство со сторожами и найти какую-либо причину для доступа въ замокъ. И вотъ я очень обрадовался, когда увидлъ на нкоторомъ разстояніи всадника, дущаго по направленію къ замку.

Когда мы подъхали ближе другъ къ другу, то я увидлъ, что у всадника на голов былъ шлемъ, украшенный перьями, и какъ кажется, онъ былъ закованъ въ сталь, но у него, кром того, было небольшое добавленіе — нчто въ род квадратной накидки, похожей на платье герольда, Но какъ я смялся своей забывчивости, когда я подъхалъ къ нему ближе и прочелъ на его накидк слдующее:

«Персилемонское мыло. — Вс примадонны его употребляютъ».

Это была моя собственная идейка, имвшая нсколько хорошихъ цлей въ виду просвщенія и для поднятія умственнаго уровня націи. Во-первыхъ, я тайкомъ разсылалъ нсколько странствующихъ рыцарей, о которыхъ никто не подозрвалъ кром меня. Я выбралъ небольшое число этого народа — наилучшихъ рыцарей, какихъ только можно было найти, каждый изъ нихъ былъ снабженъ бюллетенемъ, на которомъ былъ написанъ тотъ или другой девизъ; я полагалъ, что разъ число этихъ рыцарей увеличится и станетъ замтнымъ, то это будетъ имть крайне смшной видъ; а также закованные въ сталь глупцы и безъ бюллетеня, сами станутъ находить смшными свои латы и вооруженіе.

Во-вторыхъ, такія миссіи будутъ вводить постепенно, не возбуждая ни подозрній, ни смутъ, необходимую чистоту и опрятность между дворянствомъ, а оттуда это проникнетъ и въ народъ, если только патеры будутъ сидть спокойно.

Если мои довренныя лица настигали на дорог какого-либо странствующаго рыцаря, то они тотчасъ умывали его, а потомъ надвали ему бюллютень и заставляли его поклясться, что онъ всю свою жизнь будетъ распространять мыло и просвщеніе среди народа. Слдствіемъ этого явилось то, что число работниковъ въ поляхъ стало увеличиваться, а между тмъ и реформа быстро распространялась. Моя мыловарня также длала быстрые успхи. Сначала у меня тамъ было только двое рабочихъ, но, передъ тмъ какъ мн отправиться въ путь за приключеніями, число рабочихъ возросло до пятидесяти; работали день и ночь; однако воздухъ до такой степени былъ испорченъ около мыловарни, что съ королемъ даже длалось дурно и онъ находилъ, что не можетъ боле этого выносить; сэръ Лаунсело былъ отважне и даже шелъ гулять на крышу, хотя я его уврялъ, что тутъ много хуже, чмъ гд бы то ни было, но онъ божился, что ему нуженъ вольный воздухъ: онъ постоянно сожаллъ, что во дворц нельзя устроить мыловарни; при этомъ говорилъ, что если бы кто вздумалъ завести мыловарню въ своемъ дом, то будь онъ проклятъ, если бы его не задушило. Сюда приходили также и дамы, такъ что вс этимъ интересовались; он клялись своими дтьми, что очень бы желали, чтобы втеръ былъ въ ихъ сторону, когда мыловарня въ ходу.