Чтение онлайн

— … Твои руки, твои губы, снова- снова… — напевала девчонка, старательно орудуя в черном нутре камина. Слухом и голосом природа ее явно не наделила, зато упорством — вполне. — Губы— губы… Руки…

Она чихнула, не успев убрать голову, и черная сажа облаком взметнулась в камине.

— Дрянь ты, — обижено сообщила золе Лили и села на пол. Повернула голову. Ойкнула, увидев меня.

К вспотевшим волосам и лицу прилипла сажа, короткие волосы снова торчали иглами, делая девчонку похожей на дьяволенка.

— Мыли-мыли трубочиста, чисто-чисто… — пробормотал я.

— Чего? — не поняла она.

— Ничего.

Я пошел на кухню, надеясь, что она тихо уберется, пока я отвернулся. Но, кажется, я переоценил понятливость «валькирии»

— А я не слышала, как вы вошли, — она уселась на стул возле стола. — Хотя я всегда все слышу. У меня слух, как у кошки! И бегаю я быстро. Всегда успевала услышать и убежать. А вас вот не услышала. Вы через террасу вошли?

Удивительная логика. Непостижимая.

— А я все убрала! А камин вот не успела… Золу можно под розы закопать, это удобрение, я знаю. Полезно цветочкам. И сами розы надо обрезать, только нужен крепкий нож, а я…

— Не надо, — оборвал я.

— Чего?

— Что. Сад не трогай. Ничего не обрезай. Убрала — хорошо. Свободна, — я выдавил это, не поворачиваясь и не желая видеть испачканное сажей лицо и синие волосы.

Лили помолчала. И так же молча соскользнула со стула и зашуршала в коридоре, видимо, натягивала свою куртку. Я вздохнул с облегчением, желая, чтобы она скорее убралась. Дверь тихо хлопнула, а я закрыл глаза. Подышал, успокаиваясь. Старый дом тоже вздохнул, погружаясь в привычную тишину и покой.

Я распахнул дверцу холодильного шкафа, в поисках льда для виски. И остановился, рассматривая содержимое полок. Все на свои местах, нетронуто. Зрительная память у меня идеальная, да и с логикой все в порядке. Только молока в бутылке стало меньше, но сдается мне, кормила она не себя, а Мрака. Глянул на стеклянную дверцу навесного шкафа, внутри которого стояло блюдо с печеньем. На стекле отпечаток девичьей ладошки, но готов поклясться, что все печенья на месте.

Со злостью хлопнул дверцей, так что она жалобно звякнула, и пошел в сад, туда, где стоял домик прислуги. В дверь постучал и отошел, облокотился о деревянный столбик, поддерживающий навес над порогом.

Девчонка вышла бочком, так же, как ее проклятый кот.

— Что-то не так? — испугалась она. — Я золу не убрала, потому что вы же сказали… А я подумала, надо уйти… я уберу сейчас, если вы думаете, что я бросила, а я не бросила, я потому что…

— Почему ты не поела? — смотрю в сад, не желая поворачиваться. Девчонка меня раздражает, и это… раздражает!

— Так вы же не сказали…

— Мрак тебя забери! — я все-таки обернулся, почти с ненавистью глянул в ее испуганное лицо. Лили попятилась и инстинктивно сжала кулаки. Глубоко вздохнул, приходя в себя. — Идем.

Она послушно потрусила следом, даже не взяв куртку. В доме я кивнул на дверь кухни.

— Ты сейчас достанешь и разогреешь все, что хочешь, или все, что найдешь в холодильном шкафу. Поняла? И будешь есть каждый день, не спрашивая у меня разрешения. Если там есть еда, значит, ее можно есть. Ясно тебе?

Она кивнула так же испуганно. Я отвернулся и ушел в душ, на ходу раздеваясь. Ледяные струи чередуются с горячими, успокаивая сознание и усмиряя злость. Вышел почти спокойным, сел на стул напротив Лили. Она умылась, личико чистое, даже волосы приглажены и пушатся синими кончиками. На столе расставлены блюда с едой - похоже, сюда переместилось все содержимое холодильного шкафа. Две тарелки: для меня и для нее. И на каждой вилка и одна салфетка.

Изысканный легкий ужин в респектабельном доме достопочтимого и благородного господина и его милого семейства. Не хватает розочки в хрустальной узкой вазе.

— Я не голоден, — бросил холодно и плеснул в стакан виски. — Ешь.

Приказывать дважды не пришлось, хотя и вспыхнула обиженно, но ложкой заработала споро, все так же закрывая еду локтями. Вытерла рот ладонью, смутилась и промокнула салфеткой. Чинно так. Покосилась на блюдо с печеньем. Я забрал стакан и ушел в гостиную, сел на ковер напротив черного нутра камина. Кот вылез из какого-то своего укрытия, уселся рядом в ожидании вечернего представления.

Тощая фигура метнулась передо мной и торопливо принялась убирать золу.

— Иди ешь, — грубо сказал я. — И Мрака покорми. Мясом.

Лили постояла, раздумывая, но ушла. Я закатал рукава, почистил камин, аккуратно вымыл пол рядом. Принес дрова из пристройки за домом, сложил горкой и зажег. Чудовища вылезли из-за древесных поленьев, запрыгали красноглазыми угольками. Пока маленькие, даже забавные, но когда огонь разгорится, они вырастут и оскалятся уже по-настоящему, начнут выть в каминной трубе и биться в стеклянную заслонку, пытаясь выбраться.

На кухне тихонько журчала вода и звенела посуда. Потом все стихло, и на досках пола застыли голые девичьи ноги.

— Я там убрала… — неуверенно потопталась Лили. Повздыхала, поняв, что я не отвечаю, и пошла к двери.

— Я деньги оставлю, — негромко сказал я, не отводя взгляда от хохочущей в камине морды. — Купишь завтра продукты. И какую-нибудь одежду себе. Еще мыло и шампуни, какие захочешь, но мои больше не бери.

Босые ноги снова приблизились, я видел их краешком глаза.

— Спасибо… но… я не понимаю!

Все-таки пришлось повернуть голову. Она стояла, сжав ладони и закусив губу. Теперь понятно, почему они у нее такие обкусанные.

— Не понимаю, чего вы от меня хотите! Зачем взяли в дом, кормите, одежду… вот. Деньги там… Что вам от меня нужно?

На бледном лице написано такое отчаяние, что стало смешно. Я и рассмеялся. Действительно, что?

— Можешь считать последним отголоском давно подохшей совести, — хмыкнул я.