Чтение онлайн

Подпускаю их ближе и получаю дыру в бедре. На темных брюках крови не видно, я просто чувствую горячую и густую струю на ноге. И боль.

— Не режь шмотки, — шипит красноглазому подельнику. — Мой размерчик.

Я окидываю его придирчивым взглядом. Да, пожалуй, с глазомером у него порядок. А вот самомнения — переизбыток. Глубоко вздыхаю. Дальше — бездна. И два трупа на сухой истрескавшейся земле. Быстро стираю следы и память о себе. Законникам обычно плевать на такие «инциденты», но всегда может найтись не в меру ретивый. К тому же, это уже привычка.

— Жара, — бормочу я, зажимая дырку в боку. — Во всем виновата проклятая жара.

***

… аромат роз сменился лилиями. Конечно, на похороны принято приносить эти белые восковые бутоны, с желтыми тычинками и удушающим запахом. Я вдыхаю его и стараюсь не улыбаться.

— … Такая потеря для мира музыки… во цвете лет… ужасная трагедия… Мир будет помнить гениального маэстро… Невосполнимая потеря…

— … как это произошло?

— … напали ночью… Город стал опасен… мы все в опасности. Неважно, кто вы… смерть забирает лучших…

— … воткнули нож прямо в сердце… говорят, какой-то бродяга, он уже признался…

— … невосполнимая утрата…

Черные одежды, белые лица и дождь. Мир вернулся на круги своя, перестав мучить жарой и раскаленным гранитом города. В нем снова появился воздух и белесый туман, что так красиво лежал в низинах и белым саваном укрывал гроб великого музыканта Ариса Тонаду. И я пытался скрыть улыбку, глядя поверх черной ямы в сырой земле на Милинду. Она тоже смотрела мне в глаза, смотрела, не отрываясь, но меня уже не пугала ледяная пустошь ее глаз. Меня уже ничего не пугало. И она чувствовала это, как всегда чувствовала мое настроение, с самого детства, когда мы играли в свои игры на чердаке.

Ей казалось, что она сможет меня переиграть.

Но она выигрывала лишь тогда, когда я ей это позволял…

***

Осень

Кристина

— Шелд, а как зовут архивариуса? — Кристина отложила ручку и откинулась в кресле.

— Патрик Пирот.

Сердце подпрыгнуло и понеслось вскачь. Догадка, пришедшая в ее голову ночью после разговора с лордом Дартером, получила подтверждение. Пирот— фамилия дознавателя, собирающего улики по делу Марии Фрай. Кристина покосилась на молчаливого куратора, раздумывая, как сбежать в архив и поболтать со стариком. И словно подслушав ее мысли, Шелд положил ей на стол ящичек с кристаллами.

— Если пойдешь на нижний уровень, занеси архивариусу, я брал для пересмотра следов.

— Нашел совпадения? — без интереса, просто чтобы что-то спросить, сказала Крис.

— Нет.

Шелд снова сел в свое кресло и уткнулся носом в бумаги. Кристина пожала плечами. Ее куратор был не слишком разговорчив, хоть порой она ловила на себе его внимательный взгляд. Но вопросов, не относящихся к работе, он ей не задавал и о себе тоже не рассказывал. Хотя в целом вел себя с помощницей со спокойной доброжелательностью.

— Не задерживайся, — не поднимая головы попросил он. — Скоро прием гостей, ты мне понадобишься.

В холле возле высоких окон снова толпились посетители, прибывшие за воспоминаниями, кто-то ругался, что не верен список необходимых документов на память, кто-то сетовал, что не нашел достойный накопитель. Кто-то молчал, погрузившись в свои мысли. Такие обычно приходили за воспоминанием недавно почивших родственников, и этих гостей всегда можно было опознать по угрюмым лицам и взглядам внутрь себя.

Бог Смерти смотрел сверху насмешливо, лениво пытаясь добить свою крикливую жертву.

Крис быстро пересекла многолюдный зал и шагнула на каменную лестницу, ведущую вглубь хранилища. Здесь было тихо, высокие двери словно отсекали все мирское, и, ступая по холодным ступеням, Кристине действительно казалось, что она погружается в царство темноты и чего-то потустороннего. И потому, когда перед ней бесшумно возник архивариус, не удержалась и подпрыгнула. Сердце сделало внутри безумный скачок, и Крис сердито подумала, что она скоро заработает себе какую-нибудь сердечную болезнь от этих проклятых дознавателей! Что настоящих, что прошлых.

— Юная орита, — обрадовался старик. — Что привело вас ко мне?

Кристина отдала ему слайды и помялась, раздумывая, как завести беседу. Обвела взглядом ровные стеллажи.

— У вас здесь просто идеальный порядок, — решила начать с лести. — Удивительно, как вам это удается! И неужели вы помните, где что хранится? Дела, слайды, опись следов?

— А как же, помню, — архивариус стянул очки и полез за тряпочкой. — Все помню, память у меня идеальная! Поэтому и ценят так старого Патрика, за память!

— Что вы говорите! — Крис всплеснула руками, стараясь не морщиться от театральности этого жеста. — Что, вот прямо идеальная? Все помните? Даже события… мм… десятилетней давности?

— А как же, — старик улыбнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба. Крис облокотилась о стол архивариуса, на котором тоже царил безупречный порядок.

— Как интересно. Знаете, я ведь в хранилище совсем недавно, здесь все удивляет, правда? Дознаватели, янтарь, эмпатия… Удивительно просто. Нам говорили, что процент нераскрытых преступлений очень мал, это так?

— Правильно говорили, — лысина блеснула под светом круглого светильника. — Сильный дознаватель всегда найдет след, по которому вытащит нужное воспоминание-улику.

— Но ведь бывает, что не находят? — Крис бросила быстрый взгляд на хронометр. — Редко, но бывает? Я слышала, что вы тоже бывший дознаватель? У вас было такое? Чтобы не нашли след? Совсем?

Старик замер, бархатная тряпочка застыла на стекле. Потом медленно надел окуляры и посмотрел на девушку. Глаза, увеличенные диоптриями, казались неестественными и от того - пугающими.

— Я был не очень сильным эмпатом, — пробормотал архивариус. — И даже с янтарем не мог как следует сосредоточиться… Да. Я не продвинулся дальше третьего уровня…

— Ну и что, — удивилась Крис, — третий уровень уже работает с убийствами.

— Да, я тоже… работал… недолго. Потом меня перевели… сюда.

— Вы не смогли найти следы в каком-то деле? — она уже предчувствовала ответ и придвинулась ближе, чтобы не упустить ни слова из тихой речи старика.