Чтение онлайн

Цветочек уснула, и мы вышли в гостиную.

— Мне нужен список врачей и учреждений, где ей помогут. Рекомендации. Направления. Все, что вы можете сделать для ускорения процесса лечения.

— Не спросите, чем она больна? — врач поймал мой холодный взгляд и осекся. — Уже знаете. Конечно, запамятовал... Да, я все сделаю. Но это будет довольно… дорого.

Он снова осекся под моим взглядом.

— Какие у нее шансы?

— Любовь творит чудеса, господин дознаватель.

— Странно слышать это от врача, — сухо бросил я.

— Чем больше я работаю, тем сильнее понимаю, что не все подвластно разуму. Возьмите. Здесь рекомендации и лекарства, которые ее поддержат. Но не стоит откладывать лечение. Болезнь коварна, девушка будет чувствовать себя хорошо, даже отлично, симптомов, кроме редкого кашля — никаких. Но при этом медленно угасать. Так что стоит поторопиться.

— Разумеется.

Я проводил эскулапа и тихо прошел в спальню. Сел у кровати, глядя на освещенное ночником бледное лицо. Какая насмешка. Я столько раз искал смерти, и как никто заслужил ее, но жив и абсолютно здоров. А маленькая тонкая синевласка умирает… Несправедливо.

***

… — Ты убил его? — глаза Мили холодные до стужи. В них нет горя, есть злость.

— Его убил бродяга, — я неспешно наливаю себе малиновый морс с кислинкой прошлогодней клюквы. В доме кроме нас никого, лето на излете, и окна снова открыты. В них врываются порывы холодного воздуха, ощутимо пахнет надвигающейся грозой, но закрывать лень. Я люблю грозу. И вдыхаю полной грудью, улыбаясь.

Мили дергает меня за руку, заставляя повернуться

— Не ври. Это ты! Я… знаю… А тот бродяга… Он даже не мог толком описать Ариса!

Я поворачиваюсь, заглядываю ей в глаза. Милинда на голову ниже меня и стоит, запрокинув лицо и сжимая губы. Она злится, и я пью эту злость, как горький морс.

— А даже если и так, — улыбаюсь я. — Даже если так, Мили. То что? Что ты сделаешь?

Она не отвечает, а я пожимаю плечами и ухожу наверх, в свою комнату. Нужно собираться, утром я уезжаю в академию. Все же успел замерзнуть, стоя у окна, и сейчас меня слегка знобило. Быстро разделся, прошел в душ, надеясь согреться под горячими струями воды.

— Кай, мы не договорили!

Мили ввалилась в тесную душевую и гневно уставилась на меня, уперев руки в бока. Я посмотрел на нее через плечо.

— Я— договорил. И выйди, Мили.

— А я — нет. Поклянись, что ты не трогал Ариса!

— Не собираюсь я ни в чем клясться, — фыркнул я, потянувшись к баночкам с мылом. — И если ты не заметила, я собрался помыться.

— Скажи, что не трогал его, Кай! — Милинда пихнула меня в плечо.

— Я не трогал его, Мили.

— Ты врешь. Я знаю, что это ты. Чувствую!

— Если ты такая чувствительная, то зачем тебе мои слова? — съехидничал я.

Сестра замолчала, но уходить, похоже, не собиралась. Стояла, привалившись к стеклянной дверце, и рассматривала меня, сузив глаза.

— Это сделал ты, Кай.

— Ты ничего не докажешь, — я налил мыло на мягкую мочалку и провел по груди.

— Ты сошел с ума? Ты убил его, потому что ревновал!

Я лишь пожимаю плечами.

— Тебе ведь это так нравилось во мне, Мили. Разве нет? — я швырнул мочалку и повернулся к девушке. — Тебе ведь нравится видеть, как я ревную? Конечно, нравится. Ты тешишь свое самолюбие. Тебе всегда так нравились мои взгляды, мои отчаянные прикосновения, мой стыд. Ты знала, что я схожу с ума от тебя, и делала все, чтобы это не прекращалось. Входила в мою комнату в одном белье, чтобы пожелать доброго утра. Ложилась вечером рядом, целовала перед сном. Так по-сестрински, правда?

— Прекрати! — она чуть попятилась и в глубине синих глаз мелькнула легкая паника. Моя сестра красива. Она красива так, что захватывает дух. Красивая и талантливая, и с самого детства любит играть. Со мной.

— Почему? Мне надоели твои игры, Мили.

— Не подходи!

— Так выйди. Давай, Милинда, вали отсюда, пока есть возможность. Или снова сделаешь вид, что тебе просто любопытно? — я не трогал ее, лишь жадно втягивал воздух, не пытаясь скрыть, как на меня действует ее присутствие здесь, в этом влажном и тесном пространстве душевой. Мне действительно надоели эти игры. Ее взгляд скользнул по моему телу, медленно, так медленно, что я чувствовал его, как прикосновение. Мое тело уже дрожало от желания, член прилип к животу, и мысли путались. Я снова жадно втянул воздух и прижал ладонь к влажному стеклу, возле плеча Милинды.

— Ты так смотришь, сестричка… Хочешь потрогать?

— Нет.

— И кто здесь врет? — Я чуть склонил голову и медленно лизнул ее щеку. — Ты хочешь. Не понимаю, откуда знаю это, но знаю. Прикоснись ко мне, Мили. Давай. Я тоже этого хочу, ты же видишь. Ты действительно сводишь меня с ума.

— Нет…

— Прикоснись… — еще одно движение языком. Знаю, что уже не остановлюсь. Мы оба знаем это.

— Прекрати!

— Зачем мне останавливаться? Разве не для этого ты пришла?

— Кай, перестань. Не надо. Ты все неправильно понял…

Воздух вокруг нас тяжелый, густой настолько, что можно резать ножом. Я не прикасаюсь к ней, только смотрю. Наклоняюсь ближе.

— Серьезно? А по-моему, я все понял правильно. Ты хочешь меня, Мили, я это нутром чувствую. Желаешь снова потешить свое самолюбие, а потом сбежать? Только не в этот раз. Рассказать тебе, что я сейчас с тобой сделаю? Или сама догадаешься?

— Кай…

Я резко сжимаю ее ладонь и кладу на свой орган, который уже мокрый от влаги и смазки.

— Ну так как? Ты хочешь послушать, или сразу перейдем к делу?

Я грублю ей, не понимая, зачем делаю это. И знаю, что не отпущу, даже если она захочет уйти. Не позволю. Уже — нет.

Ее ладонь соскальзывает, вырывая у меня короткий и рваный вдох.

— Еще, Милинда. Ты же любишь играть. Вот мы сейчас и… поиграем. Прикоснись ко мне.