Чтение онлайн

Невероятно, но это был тот самый полуголый зек, горевший на трансформаторе. Вблизи Владислав узнал его — этот зек отрыл глыбу, как там его, экскаваторщик, Владимир… Пожалуйста, на вид — жив-здоров. Или не здоров? Правую часть худого, жилистого торса заключённого, руку и почти половину головы покрывало что-то вроде янтаря, если бывает текучий янтарь. Словно жидкость струилась по руке и половине грудной клетки, но не капала, а перетекала сама в себя. В свете аварийных ламп глаз на пораженной части головы светился синей искрой. Такая же проблескивала сквозь светящуюся кожу. Нет! Это само его тело, по крайней мере — часть тела, струилась и жила отдельной жизнью…

Челюсть у кума отвалилась.

— А, Володя, — сказал он, испытывая самый обычный вульгарный страх. — Тебе чего?

— Беспорядок, — глухо произнёс зек, ткнув в начальника лагеря янтарным пальцем. — Ты неправильно живёшь: наживаешься на работе отбывающих наказание. Построил уголовную вертикаль. Сотрудничаешь с криминальными авторитетами. Тебя по закону надо судить, лишить погонов и посадить.

— Не суди, да не судим будешь! — бойко ответил начальник лагеря. — Да и кто ты такой, тут порядки разводить?! Петух жареный!

Зек задумался, словно сам не понимал толком.

— Я — Полпорядка, — негромко ответил затем.

«С катушек съехал», — в ужасе подумал кум, поднимая пистолет.

— И каким законом ты меня осудишь? — вопросил он, прикидывая, не пора ли выстрелить.

— Основным!

И зек двинулся вперёд.

Владислав порой держал в руках оружие, вблизи не промахнётся. Грохнул выстрел, отдача толкнула руку и пистолет качнулся. Но чёртов носитель Основного закона выбросил перед собой какой-то странный щит-заслонку, хотя секунду назад в его руках ничего не наблюдалось. Пуля отрикошетила и впилась в стену прямо над головой начальника лагеря.

— Сука!

Он выстрелил ещё раз, целясь по ногам, но щит дотянулся и туда.

И только теперь Владислав увидел, что никакая это не заслонка, а мыльный пузырь янтарного цвета, вроде силового поля. И зек, укрывшись этим пузырём, неотвратимо приближался. В коридоре загрохотали тяжёлые берцы вохры — на выстрелы сбегался караул.

— Мочи его! — гаркнул Владислав Стефанович, ныряя под стол.

Затрещали автоматы, заклацали парализаторы, завопили подчинённые. Пули летели во все стороны сразу, какие-то впились в его собственный драгоценный стол, увеча красное дерево, другие пролетели насквозь и больно побили сложенную руку, которой Владислав закрывал лицо и голову. Если бы не комбез с супер защитой — лежать бы ему мертвяком. Наконец шум и грохот стихли. Едва дыша, кум аккуратно выглянул и увидел побоище, в которое превратился его родной кабинет, верный товарищ уютных служебных лет и дополнительного бизнеса. Учитывая рикошеты от янтарного пузыря, караул попросту пострелял друг друга, парни перебили сами себя и лежали вповалку. Кому подфартило получить пулю в комбез — стонали, ушибленные и оглушённые. Двое не удосужились шлемы надеть и застегнуть как положено, те валялись с покрошенными в капусту головами. А посреди бедлама стоял живой-здоровый вротохуец Полпорядка, он даже в лице не изменился.

— Чего ты хочешь? — спросил Владислав, вставая на ноги и старательно следя, чтобы между ним и Полпорядка оставался массивный, пусть и продырявленный ствол. — Денег? Янтаря? Сколько тебе дать? На свободу хочешь с чистой совестью? Могу срок скостить… Помогу. Чего молчишь? Говори, душегуб!

— Бери свой янтарный запас, пойдёшь со мной, — ответил мутант.

— Я никуда с тобой не пойду, — забормотал кум, тряся головой и не сводя с него настороженных глаз.

— Жизнь твоя принадлежит порядку! — сурово произнёс зек. — Привет начальству своему передашь. Слово в слово. И чтоб не врал, врать неправильно…

Чуть подумав, душегуб добавил:

— Я больше не вру…

Иногда он будто подвисал перед ответом, прислушиваясь к чему-то в себе, и в эти моменты выглядел ещё более бесноватым, но Владислав отчего-то ему поверил.

У дверей стонали раненые из вохры, сбежавшейся на шум: те, что попали под раздачу при перестрелке. Кум быстро потрошил собственный сейф, скидывая в индукционный прорезиненный мешок кровью и потом собранный личный запасец из камней и кредиток, временами поглядывая на страшного конвоира. Тот стоял и ждал равнодушно, агрессии не проявляя.

— А вот это всё с тобой как стряслось? — спросил кум.

— От глыбы, — спокойно ответил тот. — Я припрятал скол. И поползло по руке.

Он поднял янтарную конечность, и та потянулась к глазам кума, неестественно гибкая, и всё тянулась, истончаясь, кривясь, переливаясь янтарём и золотом. На секунду сердце кума остановилось и по ногам потекло, он всё-таки обоссался, и от этого простого рефлекторного действия ему неожиданно стало теплее и лучше.

Глядя, как блестит, красуясь перед его глазами, янтарная плоть чудовищного зека, он понял, почему молчала резиденция. И что резиденции как таковой, кажется, больше нет, если туда попала эта янтарная дрянь. А что там было теперь — Владислав Стефанович не желал знать для сохранности психики.

— Я готов, — сказал он, сжимая прорезиненный мешок с барахлишком.

— Идём к нулёвке, — сказал мрачный зек и пошёл вперёд, переступив через трупы и напуганных до полусмерти раненых.

— В мир вернуться хочешь! — наконец догадался кум, семеня следом. — Побег по-царски! И не в лес, а на свободу.

— Я отбываю наказание, — как дебилу пояснил зек, в его голосе сквозило презрение, — моё место — на зоне до конца срока. Вопрос в другом…

— В чём же?

— В какой зоне я буду отбывать наказание. В правильной, или нет.

Словно адский каратист, ребром руки, будто торт ножом он разрезал пополам стальной кодовый замок, тот распался на куски, и предшлюзовая камера открылась. Дежурящий в ней вохровец даже и понять ничего не успел, как улетел от удара янтарного кулака и лёг в углу, широко раскинув ноги, автомат загрохотал по полу.

— Надевай переходник.

Трясущимися руками кум поспешно напялил переходной комбез-энергопоглотитель поверх защитного, надетого, в свою очередь, поверх формы — экая капуста. Опустив забрало шлема, Владислав подумал о том, какой он всё-таки везучий, почти выбрался. Не иначе в рубашке родился, жаль, мамаши нет на свете, чтобы спросить.

Тем временем мутант, игнорируя собственную защиту, открыл нулёвку. Двери отъехали с обычным визгом, и Владислав увидел привычное, светящееся и звонко гудящее кольцо нуль-плазмы, такое спасительное и опасное. Электрические волны, скользящие в портале между мирами, текли по кругу. За этим кругом и пряталось спасение — Владиславу оставалось туда лишь шагнуть. Мутант, стоя перед нулёвкой без всякой защиты, уже должен был закипеть, но он снова завис, о чём-то думая, к чему-то прислушиваясь в собственной голове. А потом потянул свою длинную уродливую руку, и та вспыхнула огнями, прежде чем нырнуть в смертельные для всего живого волны.

Судорожно сжимая мешок с нажитым барахлишком, кум потреблял кислород так громко и часто, что забрало запотело, но даже сквозь капли влаги он видел, что зек оставался живой-живехонький, хоть его и колбасило не по-детски.

— Как тебя там… Полпорядка? — пробормотал кум в совершенном ужасе. — Что ты делаешь? Дай выйти…

— Т-т-т-р, — ответил мутант сквозь сведённые в судороге зубы, ровно половина которых, по левый передний резец, блестела отборным янтарём.

Длинная нечеловеческая его рука ходила по кругу нулёвки, выплясывала в ней эллипсоиды, но вдруг словно зацепилась за что-то, потянула за края, и… Пространственная аномалия стала сужаться. Владислав Стефанович попятился и ещё немного ссыкнул в форменные штаны, чтобы хоть как-то расслабиться. Из глаз сами по себе потекли слёзы. Кажется, он тут сгинет.