Чтение онлайн

Вдруг в толще воды появилась тёмная точка рыбёшки. Малёк вырос, приближаясь, и прямо перед Натаном появилась огромная морда ящера. Любопытство и давняя любовь к ксенопалеонтологии боролись с тревогой, он смотрел во все глаза.

Ящер имел почти крокодильи челюсти, должно быть, умел ловко выхватывать рыбу из воды, и не только рыбу… Натан разглядел смещённые назад ноздри, наверное, имелось и вторичное нёбо, а значит, монстр мог дышать под водой. Наличие сагиттального гребня, в свою очередь, говорило о сильной шейной мускулатуре, необходимой для плаванья против течения. Это был уже третий вид ископаемых ящеров, которых он видел в памяти цефалота, почти четвертый, просто, как следует подумав, двух предыдущих он отнес к одному и тому же виду.

— Irritator challengeri кажется, — пробормотал Натан. — Сейчас вцепится…

Его уже кромсали подобные страшные челюсти, и всякий раз он просыпался в поту — нервная система моллюска болезненно реагировала на увечья, а Натан с нею сросся воедино.

Но ирритатор не успел вцепиться — что-то щёлкнуло, треснуло, вода вскипела и ящера отбросило от Натанова бока как от ксенозабора. Его самого тоже швырнуло назад, в Ничто, а оттуда в несчастное людское тело, страдающее вечной головной болью и нелицензированным аудио.

Шумело всё сильнее, по мере роста цефалота помех становилось всё больше. Иногда ему казалось, что он слышит чьи-то радио-эфиры, обрывки музыки и разговоров. Самое странное — говорили на фене, базарили по-блатному, что за дичь? Он никогда не сталкивался с АУЕ контркультурой и не разбирал половины. Порой Натан и понять не мог, что именно до него доносится: реальные далёкие звуки или отголоски снов. Сейчас, от тряски, мигрень особенно разыгралась. И, как всегда во время приступов, он обострённо реагировал на запахи. В нос ударила зловоние лохматой шкуры огромного травоядного и желудок скрутило пустыми рвотными позывами. Хорошо, что он отказался от рыбы этим утром.

— Опять? — с досадой спросил Бодхисаттва. — Пу-усти.

Лишь только что он щебетал, как птичка, о чём-то беседуя со спутницами. Малыш плескался в женском внимании как в детском надувном бассейне, и вот Натан обломал ему кайф. Цепляясь за шерсть, ноль-первый переполз поближе к нему, а после и вовсе вскарабкался на плечи для нового сеанса звуковолновой терапии, промежутки между которыми становились всё короче.

— Тпру-у-у, — недовольно сказал Бодхисаттва и зацокал, как птица, защебетал по-дельфиньи.

Стоило ему запеть Натану в ухо — рогач встал как вкопанный, тряска прекратилась, как и поездка, если так можно назвать мучения, которым ноль-первый подверг Натана. У Катерины в экзоскелете были рабочие амортизаторы, которые гасили резкие движения огромного зверя, неутомимо, легко и выносливо многие километры несущего на хребте боевого робота, двух людей и Бодхисаттву. Малыш с комфортом сидел на руке экзоскелета, а быстрая как мозгоед Каа ухитрялась даже перемещаться по бегущему рогачу со звериной лёгкостью. Страдал, судорожно цепляясь в вонючую косматую шерсть, лишь он сам. Но вот неприятное бесконечное аудио в голове стихло, мигрень убралась в ту каморку, где обычно сидела между приступами. Натан представил свою голову в виде школы с кабинетами, из которых выделил мигрени помещение под лестницей для хозяйственного инвентаря. Сейчас она там тихо возилась и не докучала. Память цефалота он представлял в виде огромной библиотеки с разными секторами, из которых он почти нигде не побывал, только в читальном зале.

— Но-о, пошё-ол, ретивый!

Рогач, до того меланхолично обжиравший колючий куст, тронулся резвой рысью. Натана дёрнуло, и пытка ездой продолжилась.

Хищники обходили несущегося гиганта стороной, чего нельзя сказать о слетавшихся отовсюду, стоило лишь перейти на шаг, мухах, некоторые из которых пребольно кусались и, как Натан выяснил, норовили отложить яйцо. Один из таких укусов, пришедшийся в основании пальца, подозрительно раздулся и адски чесался, а в небольшой открытой дырочке то и дело мелькало что-то живое и, подобно вечному аудио, нелицензированное. В конце концов микропоп тихим свистом выманил оттуда жирную белую личинку, гораздо большую по размеру, чем входное отверстие, и с видимым удовольствием съел.

— Ещё есть? Посмотри кру-угом. Не гоняй му-ух, пу-усть садятся, вку-усно.

Натан надеялся, что на пути не встретится другой рогач, желающий померяться силами, или, упаси господь, готовая к спариванию самка, от запаха которой транспорт безоговорочно слетит с катушек. Он поделился опасениями с ноль-первым, но тот заверил, что неприятностей такого рода случиться не должно:

— Я ему-у понизил гормональный фон, чтобы стал послу-ушным. Временная кастрация, понимаешь? Как вы даёте таблетку-у кошке. Он сейчас ничего не хочет, кроме бега. Бежит — и полу-учает у-удовольствие.

— Слава богу, — Натан с облегчением вздохнул.

Но, как говаривала покойница-мать: только вякшешь «слава богу» — как оно и на дорогу.

Второй рогач показался по правую сторону, едва оборвалась стена леса. Он пасся на краю старой просеки рудокопов, выбирая сладкую молодую поросль между гнилыми пнями. Едва Натан увидел пришлого самца — сердце ухнуло в желудок. Все его увидели, невозможно было не заметить, собственно, как и транспорт. Чужак бросил пастись и громко фыркнул. Затем басовито взревел, призывая соперника вступить в битву, зафыркал, взрывая землю. Микропоп отчаянно расцокался, сползая с Катерины, на руке которой с комфортом только что ехал, и вцепился в шерсть за ухом огромного зверя.

— У-убегай!!!

Рогач пустился галопом. Почти ручной и полностью замороченный песнями, он побежал вперёд с особой скоростью. «Оторвёмся» — с надеждой подумал трясущийся на его горбу Натан.

Не тут-то было.

Чужак выскочил на тропу метрах в ста за ними. Чудовище с бульдозер ростом, тупое и упрямое, как боевой дрон, выломилось, троща пни и бурелом, и бросилось вдогонку.

— Гранатомёт бы, — обернувшись, заметила Катерина. — Да хоть винтовку и два патрона!

— Почему-у он гонится за нами? — не понимал Бодхисаттва. — У-уйди! Кыш!

Натан не знал, что ответить. Убегающих соперников рогачи обычно не преследовали: прогнал — молодец. Но только не в этот раз. Что-то с дикарём было неправильно, может, больной бешенством?

— О боже, — простонала Каа.

Она щурилась, пристально рассматривая несущегося за ними зверя, и первая заметила мокрые от мочи задние ноги, одна из которых была розовой и более тонкой, чем две другие. Натан вдруг понял, что это оголённый пенис с бревно размером. Из-за подавленной гормоналки рогача чужак принял его за самку. Транспорт не пах соперником, не бросался в бой за территорию и пастбище, а значит был сексуальным объектом, и теперь чужак спешил жениться.

— Останови его, сходим!!! — закричал Натан ноль-первому.

— Нет времени, вперёд! — упрямствовал Бодхисаттва, неистово цокая, и бешеная гонка продолжалась.

Перед глазами Натана мелькали зелёные стены подлеска, клочья хмурого неба и бурая шерсть ручного зверя, в которого он со всей силы вжимался. Но исходные данные, как и силы, были неравными. Один экзоскелет весил центнера три, не считая остальных путешественников. Быстро стало ясно, что гружёный рогач проигрывает забег: бешеный бисексуал сокращал дистанцию, приближаясь неотвратимо, как рок. Морда, размером с мини-кар, уже дышала в хвост. Теперь им стали видны затёкшие, обезумевшие от похоти глазки и хлопья едкой слюны, покрывающей мясистые губы.