Чтение онлайн

Она начала говорить об императоре, и чувство ненависти вновь затопило ее, мешаясь со страхом, грозя перерасти в истерику. Но остановиться Велена уже не могла. И когда ее голос почти сорвался на крик, вдруг оказалась в объятьях незнакомца. Он прижимал ее к себе и молча гладил по волосам. Слезы пропитали тонкую ткань его рубашки, от которой исходил знакомый, приятный аромат. Так пахнет лес после дождя. Свежестью воздуха, терпкой древесиной, горьковатой травой.

Родерик все еще молчал, но Велене и не нужны были слова. Ей просто стало спокойно, боль притупилась, как он и обещал. И они еще долго сидели, обнявшись в тишине ночи.

— Мне пора идти, — произнес Родерик, заметив как начало светлеть небо на востоке.

— Почему? — вздохнула Велена.

— Я ведь сон. А сны всегда уходят утром.

Осторожно отстранив от себя девушку, Кеннет сделал шаг назад и его фигура начала медленно таять в воздухе.

— Ты приснишься мне снова? — грустно спросила Велена.

— Я очень постараюсь, — кивнул он в ответ и исчез.

Девушка легла в кровать, зябко кутаясь в одеяло. Она верила, что он придет снова. Она не останется больше одна. С этой мыслью Велена уснула, на этот раз спокойно и без сновидений.

Родерик встречал рассвет у окна кабинета. Когда его сознание вернулось в замок, он не помнил. Минуту назад он сжимал в руках хрупкое тело девушки, вдыхая аромат луговых цветов, погружаясь в ее теплый свет, и вот он снова один. За ночь огонь в камине погас, но Темный не чувствовал холода. Его грело чувство, родившееся этой ночью где-то в глубине его души. Он еще плохо понимал, чем грозит ему такая неосмотрительность, но изменить что-либо было невозможно. И это пугало Темного. И радовало одновременно.

Велена сидела в тяжелом кресле у окна, уже привычно кутаясь в шаль, и безразлично смотрела в книгу, лежащую на коленях. У камина сидеть было бы теплее и удобнее, но тогда она не смогла бы наблюдать за кружащимися за окном снежинками. Или изучать тонкие, хрупкие узоры инея на стекле. Все равно отвлечься на книгу не получится, слова не откладываются в памяти, мешают собственные мысли. Громкие, тревожные, они кружились в голове стремительно, как снежинки за окном. Прошло уже три дня с того ужасного ужина с императором. Он не солгал. С тех пор, как она стала послушно принимать его внимание, Эйкен вел себя вполне миролюбиво и обходительно. Каждый вечер он ужинал с ней, вел светскую беседу, лишь изредка выходя за рамки приличий. Она научилась не показывать этого, но внутри все еще вздрагивала от страха и отвращения, когда он целовал ее. Или гладил по руке. В игривом жесте наматывал на палец прядь ее волос, поднося к губам. Он не спешил. Знал, что Велена полностью в его власти, и достаточно напугана, чтобы не возражать.

Ее не выпускали из покоев, назначенных ее временной тюрьмой. Комфортной клеткой, в которой помимо спальни была ванная и гардеробная комната, набитая до отказа одеждой, которую ей некуда было надеть. У двери дежурил молчаливый охранник, никогда не переступавший порога, с безразлично-суровым лицом. К ней заходила только Вета, чтобы прибраться или принести еды, или помочь ей с выбором платья для ужина с императором. Велене было все равно, как она выглядит, но горничная тщательно следила за ее внешним видом. А потом приходил Эйкен, с неизменной улыбкой и букетом белоснежных лилий. Велена ненавидела лилии.

И каждый вечер она с ужасом ждала, что императору надоест играть. А она не сможет, не выдержит. И тогда повториться его урок. Но императору нравился ее страх, он не спешил заканчивать игру, каждый раз придумывая для нее новое испытание, и искренне наслаждался молчаливой покорностью своей жертвы.

Велена чувствовала его удовольствие, возбуждение и азарт. Она вообще стала удивительно тонко различать чужие эмоции. У ее стража безразличие мешалось со скукой. А у Веты — страх с тонкой ноткой сочувствия. И еще больший страх, что это сочувствие обнаружат. Но, наверняка, это всего лишь воображение Велены, которое разыгралось от скопившегося напряжения этих дней.

Спасал только Сон. Тот мужчина, что появился в первую ночь ее здесь пребывания. Она не знала, как его зовут, поэтому так и называла — Сон. Он не возражал. Слушал ее, внимательно и не перебивая. Объяснял, что ее способность различать чувства окружающих — это врожденная способность всех ведунов, которая проявляется в период созревания. Сказал, что она не может попасть на озеро с речными девами из-за браслета. Это именно тот блок, о котором говорил ей Ирвис. Только ведун больше не появлялся и Велена почти потеряла надежду на побег. Но Сон убеждал, что ей не стоит расстраиваться. Что все будет хорошо, надо только потерпеть. И сжимал зубы от злости, когда она упоминала императора. Виновато говорил, что пока не может помочь, но скоро она будет свободна. Велена не верила, но согласна кивала. Зачем расстраивать человека, даже если он просто сон?

Раздался тихий стук, и на пороге комнаты появилась Вета. Как всегда, испуганно-сгорбленная спина, чуть подрагивающие плечи и полный сочувствия взгляд, опущенный в пол. Она робко сообщила, что ужин уже скоро, поэтому леди стоит принять ванную и переодеться. Платье сегодня было светло-голубым, волосы уложены в высокую прическу, открывающую шею и жемчужное ожерелье, подчеркивающее белизну ее кожи.

Эйкен как всегда появился, как только на стол было выставлено последнее блюдо. Вета поклонилась и поспешила покинуть комнату.

— Добрый вечер, Велена, — традиционный поцелуй и ненавистный букет из лилий, — прекрасно выглядишь.

Император галантно отодвинул для нее стул и устроился напротив. Не прекращая бессмысленную болтовню, наполнил ее и свою тарелки, налил вина. Он ел с аппетитом, весело посматривая на Велену, периодически касаясь ее руки, словно в случайном жесте. Девушка молчала, как и всегда. Делала вид, что не замечает. Так было проще.

Ужин подошел к концу, император задумчиво потягивал вино из хрустального бокала, казалось, забыв, что Велена сидит напротив. А она замерла, стараясь даже дышать тише, чтобы не привлекать к себе внимания. Но вот Эйкен, словно что-то решив для себя, отставил бокал в сторону и подошел к окну, на подоконнике которого лежала забытая Веленой книга. Задумчиво пролистнув пару страниц, приказал:

— Велена, подойди. У меня кое-что есть для тебя.

Она встала, помедлив пару мгновений, двинулась к нему. Император наблюдал, склонив голову к плечу, не скрывая ироничной ухмылки. Когда расстояние между ними сократилось до одного шага, Эйкен нетерпеливым жестом обхватил девушку за талию и притянул к себе. Свободной рукой вытащил из внутреннего кармана сюртука небольшой продолговатый футляр темного дерева, жестом фокусника откинул крышку. На мягкой бархатной подушке лежала изящная золотая подвеска в виде клевера, с бриллиантовой капелькой росы на изящном листочке.

— Тебе нравится, милая? — прошептал Эйкен ей на ухо, опаляя кожу горячим дыханием.

— Очень красиво, — тихо ответила Велена, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она не покажет, как противно ей находиться близко к нему. У нее получится.

— Я знал, что тебе понравится, — самодовольно ухмыльнулся император. Он отстранил ее, поворачивая к себе спиной, — я помогу тебе его надеть.

Осторожно расстегнув ожерелье, Эйкен небрежно отбросил его на подоконник и застегнул на шее девушки подвеску. Но рук не убрал. Медленно провел по спине, вновь обнял за талию, прижимая к себе, зарываясь лицом в собранные на затылке волосы. Затем горячие губы проложили дорожку по шее девушки, заставляя кожу покрыться мурашками. Велена закрыла глаза. Надо терпеть. Скоро он уйдет, надо только потерпеть.