Чтение онлайн

Сенжи сдавленно охнул и покачнулся, а светящиеся белым глаза вспыхнули ярче. По его телу тоже поползли темные вены, и, когда они достигли пораженных мест, через которые можно было увидеть кости, двигающиеся мышцы, сухожилия и даже крепко стиснутые зубы — все зияющие раны окружило черное пламя. Оно больше не позволяло распаду распространяться. Но только лишь это. Совсем развеять проклятие Сенжи не смог.

— Истинная причина, почему в корпус некромантии запрещено входить без разрешения не потому, что здесь мы — некроманты, — услышала я все еще слабый голос Церары, которая все-таки смогла подняться на ноги. — А потому, что происходящее здесь может шокировать.

Она тяжело и немного печально вздохнула.

— Сила некроманта — это смерть. А смерть, это…

— Тлен, — произнес Дамиан.

— А еще пик жизни — вершина, где человек уже познал высшую степень любви, ненависти, отчаяния, жажды, голода и… боли. Достиг своего максимума. Однако пик есть не только у жизни, — заметила она, неотрывно наблюдая за тем, как Кирэл и Сенжи вновь сталкиваются в битве. — Но и у смерти.

Кирэл постоянно отступал и поднимал нежить, но темп битвы был такой, что не вся она успевала сформироваться. Часть скелетов разлеталась на осколки, когда Сенжи черно-белой стрелой пролетал насквозь. Часть теряла контроль и рассыпалась на фрагменты, когда Сенжи ее касался. А часть Кирэл сам бросал формировать, потому что нежить была уже далеко и не могла угнаться за ним и Сенжи.

— Что это значит? — хрипло поинтересовалась я. — Пик смерти?

— Это конец начала и начало конца одновременно, — принялась объяснять Церара. — Но если все формы жизни рано или поздно обязательно приходят к пику жизни, то пика смерти никто из них достичь не может.

Он искоса на меня посмотрела.

— Никто, кроме тех, кому Смерть позволяет это сделать.

— Некромантов, — поняла я и плотнее сомкнула зубы, чтобы они не стучали от источаемого напряженными некромантами холода.

Церара кивнула.

— Лишь тот, кто проклят или благословлен Смертью, может соприкоснуться с тем, что проходят существа, когда их души покинули тела. Например…

Она подняла руку и указала на Кирэла и Сенжи. Сенжи в этот момент ударом кулака разбил кости скелета, словно они были невероятно хрупкими.

— Заклинание, которое он сейчас применяет, одно из самых простых, но вместе с тем сложных: контролируемое окоченение. Обычно тело испытывает окоченение после смерти, но мы научились пользоваться им при жизни, благодаря чему наши мышцы становятся гораздо прочнее и сильнее. Так мы значительно усиливаем свои физические возможности, а повышенная регенерация помогает не бояться повреждений, которые мы получаем, когда влияем на свои тела.

— А это больно? — посмотрела я на бледное, искаженное мукой лицо Сенжи.

— Почти все заклинания некромантов приносят боль, — Церара опустила руку, словно в раз потеряла все силы, а ее голос на мгновение надломился. — Какие-то больше, какие-то меньше. Поэтому первое, чему некроманты учатся: ее контролировать. В итоге кто-то начинает путать боль с наслаждением, как Кирэл. Кто-то делает частью своей жизни и больше не замечает. А кто-то просто ее избегает.

Она вздохнула.

— Каждый справляется, как может.

— А ты… — посмотрела я на нее. — Как справляешься ты?

— Я… — она призадумалась. — Я не люблю боль, но и не избегаю ее. Даже в чем-то согласна с Кирэлом: пока боль есть, значит, я все еще жива. А как только она исчезнет… Ну, сами понимаете.

— Правда ли, что некроманты верят, будто Смерть — это облаченная во тьму Жизнь? — вдруг поинтересовался Дамиан.

Церара дернула черной бровью и оглянулась на него.

— Да, — не сразу, но произнесла она. — В древние времена некроманты часто изображали Смерть не в виде скелета, а белой девы. Считалось, когда в сердце человека накопится больше печали, чем счастья, его начинают одолевать демоны бытия. Они откусывают от него по кусочку, усиливая муки тела, пока душа не поддастся слабостям, не извратится и не обезуметь, став таким же демоном. И чтобы этого не случилось, Жизнь гасит свой свет под покровом тьмы и забирает душу, оставляя на растерзание тлену лишь пустую оболочку.

Церара вновь перевела взгляд на поле боя.

— Но это догма староверов. Сейчас мы чуть дальше продвинулись в понимании смерти и создали куда больше теорий, способных влиять не только на восприятие, но и развитие некромантов. Что хорошо. В поисках истинного пути, очень важно следовать разными дорогами. Поэтому нынешние некроманты могут сильно расходиться в суждениях.

— Но кости под черным плащом всегда белые, — заметил Дамиан, и Церара улыбнулась:

— Да, белые… Как неизменна и цель некроманта: достичь пика смерти.

— Но что он значит? — вновь поинтересовалась я. — Этот пик смерти.

— Пик смерти…

Она прикрыла глаза и немного помолчала, после чего выдохнула:

— Жизнь.

— Жизнь?

Я и невольно содрогнулась, когда сверкающие красным глаза Церары обратились ко мне:

— Высшая форма некроманта — это не лич.

Ее улыбка стала шире и счастливее.

— А вит. Тот, кто смог побороть смерть.

Вит.

Кто он такой? Что он из себя представляет? По лицу Дамиана я догадалась, что он тоже ни разу не слышал о вите, а из объяснений Церары поняла: даже некроманты не совсем понимали, кто он такой. Просто верили в его появление, которое должно их всех спасти, и на этом все. А суть фразы: «смог побороть смерть», — была далеко не в банальном выживании некроманта.

Еще с давних времен некроманты несчетное количество раз возвращали свои души в тела — побеждали смерть. Да, даже взять в пример то, как Церара воскресила куратора Азеса! Он же после этого не стал витом. А это значит…

Мы с Дамианом одновременно посмотрели на Сенжи, который продолжал сражаться с Кирэлом.

Если раньше отличия Сенжи казались какой-то индивидуальностью, как это было с нашим однокурсником Айзеком, чье пламя приобрело необычный красный цвет, то сейчас создавалось впечатление, будто мы смотрим за битвой не просто двух некромантов, а жизни и смерти. Один — словно сжигающий легкие бесконечный выдох: похож на дьявола с красными глазами, мертвенно-бледной кожей, черной сеткой вен и холодным мрачным пламенем. Второй — словно долгожданный вдох после долгого и мучительного выдоха: похож на небесное создание с чистым белым светом в глазах, желанием жить и неистовым пламенем с блестящими фиолетовыми искрами.

— Сенжи… — надломлено произнесла я, когда тот наконец-то настиг Кирэла и ударил его в грудь.

Раздался треск, а Кирэл, поднимая ногами пыль, отлетел назад. Церара и все некроманты дернулись, словно хотели рвануть с места, но через мгновение застыли. Несколько растерянных взглядов поднялись на директора, который все так же продолжал молчать.

— Что происходит? — забеспокоилась я, когда лицо Церары дрогнуло, показав гримасу испуга. — Церара!

Она долго колебалась, но все-таки с тревогой произнесла:

— Сенжи… Похоже, он пытался убить Кирэла.

От моего лица разом отхлынула кровь:

— Убить? Нет. Ты ошиблась. Сенжи не мог…

— Она не ошиблась, — твердым голосом перебил меня Дамиан и кивком указал на поле боя, где пыль осела и явила нам скорчившего, но все еще стоявшего на ногах Кирэла.

Его пальцы подрагивали, а руки, которыми он защитился от удара в грудь, неестественно прогнулись.

— Контролируемое окоченение — заклинание, которое частично превращает некроманта в труп, — пояснил Дамиан. — Без серьезных последствий можно преобразовать мышцы рук и ног, потому что эти части тела не сильно влияют на выживаемость, но вот сердце…